Остановившись на верхней площадке, Иван хранил молчание. Перехватив поудобнее собственную трость, я подошел вплотную.
— Едем, Ваня.
Его взгляд вмещал столько, сколько иному болтуну не высказать и за час. Радость, дикая усталость, злость на собственную немощь и монолитное спокойствие принятого решения.
Лишь на последней ступени я крепко взял его под локоть. Богатрь не отдернул руку, прекрасно осознавая разницу между жалостью и необходимостью. Мартовские доски крыльца обледенели, скользили под сапогом, и терять человека из-за его глупой гордыни в мои планы совершенно не входило.
В салоне Прошка перебрался на другое сиденье, освободив казаку теплый угол и прижав свой ящик к груди. Подобная сообразительность радовала. Заботливый Фигнер тут же помог сесть Ивано на выделенное место.
Медицинский арсенал Беверлея перекочевал к нам. Педантичный британец учел и сырость, и тряску, и упрямство пациента и мою личную склонность выжимать из людей максимум.
Экипажи тронулись.
Внутри стало теснее, зато дышалось теперь на удивление легко. Вставшая на свое место деталь в моем подсознании принесла облегчение.
Городская застройка за мутным стеклом постепенно редела. Череду купеческих лавок, заборов и извозчиков сменили пустыри да раскисшие хозяйственные дворы. Сизый дым стелился низко над крышами. Мартовская сырость умудрялась просачиваться даже сквозь плотную обшивку кареты.
Выбравшись за городскую черту, мы сделали небоьшой привал, дав роздых лошадям. Гусары Давыдова оперативно проверили упряжь и взяли под охрану подводы. Выбравшийся наружу Мирон вооружился тряпкой и полез под «Аврору» инспектировать крепления насоса. Грязь щедро залепила промасленную ткань, а заднюю раму слегка повело на ухабах. Пока обошлось без поломок.
Прошка приоткрыл свой сундук, удостоверился в сухости бумаг и с шумом выдохнул, тут же замаскировав этот жест поправлением ткани. Я проигнорировал эту сцену, еле сдерживая смешок.
Следуя предписаниям Беверлея, Иван остался в салоне. Запивая мягкий сухарь из пайка теплым настоем из дорожной фляги, он меланхолично наблюдал за возней механиков. Мирон скрупулезно заносил в свою летопись каждый толчок, скрип и ком грязи.
Темп движения заметно упал. Мы изучали устойчивость насоса к вибрации, надежность кожаных укрытий и скорость реакции Мирона на команды Кулибина. Курсирующий Давыдов обеспечивал сохранность наших действий от чужих глаз. Из статуса диковинного чуда «Аврора» перешла в категорию рабочей лошадки.
Мартовский тракт продолжит пережевывать нас, высасывая силы. Впрочем, статус изнеженных московских визитеров остался в прошлом. Напротив дремал укутанный в одеяло Иван.
Впервые за эти безумные дни интриги, угрозы и чужие многоходовки отступили на задний план. У меня осталась только одна цель: довезти своих людей в целости.
До Архангельского добрались только к вечеру. Тракт выпотрошил из людей и лошадей все лимиты прочности. Распутица брала измором, проникая в каждую доступную щель. Отсыревшая упряжь отяжелела, сапоги сопровождающих потемнели от въевшейся жижи до самых голенищ, кожаный чехол насоса покрылся панцирем из засохшей грязи. Тяжело груженная «Аврора» угрюмо тащилась в кильватере кареты. Мирон записывал выявленные недостатки при транспортировке насоса.
Знакомые очертания усадьбы вызвали в памяти образ классического Архангельского: богатого и дышащего барским простором, где любая хозпостройка обязана услаждать господский взор.
Реальность оказалась намного интереснее.
Следующий том цикла здесь: https://author.today/reader/592559/5662776
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Ювелиръ. 1811. Москва