— В Москве купила, — ответила я, забираясь коленями на полку к зеркалу, чтобы подвесить на ушки презентабельные серёжки.
И только сейчас обратила внимание, что из купе не только бидон исчез, но и оба ведра. Я, разумеется, не собиралась их тащить с собой, но всё-таки, можно ведь было поинтересоваться у хозяйки: можно их конфисковать или нет?
Кроссовки завернула в газету, упаковала в рюкзак, застегнула его и, взлохматив волосы, сделала улыбку.
— Двигаем, а то нас сейчас потеряют, — и подтолкнула девчонку к проходу, — хватай чемодан и валим.
Люся снова кивнула, подхватила чемодан и двинулась вперёд.
— А что это всё же было в бутылке? — спросила она, когда мы подошли к тамбуру.
— Люся, молчи. Дома поговорим, — цыкнула я на неё, выталкивая из поезда, чтобы не загораживала меня от любопытных глаз.
Весь наш отряд столпился под стенами вокзала. А кроме Иннокентия Эдуардовича и Людмилы Ивановны, присутствовали:
Директор школы собственной персоной — Горюнов Павел Павлович. Его ослепительная секретарша Тория, которую в короткой юбке и без макияжа можно было легко принять за школьницу. Я в данный момент выглядела даже старше.
Наш классный руководитель Тамара Афанасьевна Шимко, в своей неизменной чёрной юбке миди и очень романтической блузе. Она держала в руках кубок, и её лицо буквально светилось от счастья. В этот момент Тамара Афанасьевна выглядела гораздо моложе своих лет, а лёгкий макияж сделал её просто красавицей.
Англичанка Ольга Павловна. Зачем она явилась, мне совершенно было непонятно. Получила пинок из лагеря — ну и забилась бы в какую-нибудь щель, но нет, тоже прискакала, чтобы примазаться к нашей победе. Ну да, ей же косточки нужно было в Коблево погреть, и наверняка рассчитывала на квоту.
Валера вместе со своим папашей, одетые с иголочки. Костюмы, галстуки, начищенные до блеска туфли.
И ещё полтора десятка мужчин и женщин, также вычурно одетых. В принципе, я ведь тоже решила устроить чрезмерную демонстрацию. Могла просто джинсовый костюм надеть, но в последний момент решила, что как комсомолка буду выглядеть в глазах общественности совершенно не идейной. Хотя что говорить, я такой и была.
— О-о-о, — протянули громко мальчишки и девчонки, — ничего себе! Ну, Бурундуковая, ты даёшь!
И все остались стоять на месте, разглядывая меня. Никакой культуры. Ни один не кинулся подхватить рюкзак и подать руку. Да и Люся корячилась со своим чемоданом.
Я сложила костюм аккуратно, но всё равно пара лишних складок проявились, однако в данный момент я чувствовала себя более комфортно, чем если бы выбралась из вагона в своих шортиках.
Я с улыбкой слезла по ступенькам на асфальт и мазнула высокомерным взглядом по Валерику.
Зачем он вообще на слёт летал? Чтобы мандат привезти англичанке?
Сейчас, когда между нами были расставлены все точки, я себя чувствовала в его присутствии легко и непринуждённо. А он пялился вместе со всеми и, вероятно, думал, что костюмчик тоже от фарцовщиков, просто я забыла ему предъявить.
Сказать я ничего не успела. Чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо.
Я оглянулась, хмуря брови. Как у Брежнева не вышло, но кроме растерянности на лице, наверняка проявилось и возмущение.
Передо мной стояли два уже знакомых сержанта, один из которых козырнул и представился: то ли Вакарчук, то ли Маларчук. А сбоку от них стояли проводница нашего вагона и дамочка, которая приторговывала чужими пирожками.
— Что вам нужно? — поинтересовалась я немножко грубовато.
А с какой стати они решили со мной поговорить, да ещё так бесцеремонно?
— На вас поступила жалоба, — заявил сержант, — что вы вдвоём так долго делали в вагоне?
— Переодевалась, — усмехнулась я.
— Пройдёмте в комнату милиции, — нагло заявил он, — досмотрим ваши вещи, — и его взгляд скользнул на перепуганную Люсю.
И с какого лешего она чуть что пугалась? По такому лицу точно можно было решить, что девочка что-то сбондила. Вот только что можно было утащить из пустого вагона? Скорее уж мне можно было предъявить претензии за вёдра.
— На каком основании? — злобно спросила я.
Только досмотра мне не хватало. В буханке хлеба — наган, а в бутылке — бриллианты. И как от них отвертеться? В моё время — никак. Скрутят и повяжут. И, вероятно, в семьдесят седьмом году дело обстояло также. Да ещё эти две заразы жалобу накатали.
— На основании жалобы, — ответил сержант.
Пока соображала, что делать, заметила, что к нам ещё трое в форме спешили, наверняка из железнодорожной милиции.
И Ольга Павловна, как же без неё, внезапно громко сказала:
— Обыщите их обеих обязательно. Это те ещё штучки. Могли украсть всё что угодно.
Мелькнуло в голове: какого чёрта я переоделась! В туфельках от такой толпы, да ещё и с рюкзаком, мне сбежать никогда не удастся.
Глава 21
И что делать? В принципе, ничего особенного: план «А». Вряд ли они забьются всемером в небольшую комнатку, а большой комнаты милиции на вокзале априори быть не должно было, да ещё и меня с Люсей туда впихнуть вместе с вещами. Поэтому да. План: «А».
— Ну, идёмте, — сказала я равнодушным тоном, в котором было больше спокойствия, чем в белой статуе Будды Майтреи. — Заодно я напишу жалобу на обслуживание в поезде «Симферополь-Кишинёв», и особенно на обслуживающий персонал в лице его отдельных представителей.
— Нам куда-то идти? — пискнула Люся вопросительно.
— Добро пожаловать в реальность, Люся, — сказала я и, глянув на сержанта, добавила: — Ну и что стоим? Показывайте дорогу, где у вас тут можно заявление написать.
— Какое заявление? — переспросил сержант.
— На кражу, конечно, — сказала я. — У меня, если что, и свидетелей сорок человек.
К нам в это время ещё три сержанта подошли и поинтересовались, что происходит. А со стороны поддержки мгновенно нарисовались Тамара Афанасьевна и Иннокентий Эдуардович. Мне показалось, что и Людмила Ивановна дёрнулась в нашу сторону, но тут же остановилась, и взгляд её сделался безучастным. А через несколько секунд и Фёдор Аркадьевич проявился. Не разглядела его среди встречающих. Но сразу ещё раз мазнула взглядом по толпе, надеясь разглядеть мужественное лицо товарища подполковника. Не нашла, из чего сделала вывод, что с квартирой на Дальнем Востоке не всё гладко и родственники Бурундуковой всё ещё в отъезде.
Двоякое чувство. С одной стороны, замечательно, что они ещё там, а с другой — сейчас бы все вопросы у сборища сержантов отпали.
Минут десять они препирались между собой. За это время и Люся успела пожаловаться на Ольгу Павловну, и Фёдор Аркадьевич бросил на