— Коля, как ты вовремя! — радостно проговорила Наталья Павловна, увидев мужа. — Ты совсем или только на обед? — и, не дожидаясь ответа, сказала: — А наш сын наконец-то решился и сделал Оксане предложение! Конечно, прямо сейчас они заявление в ЗАГС не подадут, сам понимаешь, ещё четыре месяца нужно выждать, но они быстро пролетят. Но сам факт, и Оксаночка сказала: «Да».
Николай Васильевич почувствовал, как его лицо багровеет. Вместо приветствия он строгим голосом приказал:
— Валера, срочно пройди в кабинет.
И, развернувшись, проследовал по коридору, на ходу освобождая шею от галстука.
— Что-то случилось, папа? — поинтересовался Валера, войдя в кабинет.
— Двери закрой, — рыкнул Николай Васильевич, усаживаясь за стол и включая настольный вентилятор.
Валера тщательно прикрыл двери и устроился на краешке стула напротив отца.
— Ты когда должен был вернуться со слёта? — спросил Николай Васильевич и сам ответил: — Шестнадцатого утром и предоставить отчёт. Или зачем ты там просиживал три недели? Почему я узнаю от посторонних лиц, что наша команда, которой пророчили в лучшем случае десятое место, внезапно выбралась на третье и привезла кубок и почётные грамоты?
— Я, э-э-э… — пролепетал Валера.
— Ты составил отчёт? Где он?
— Я сейчас составлю, — пробормотал Валера, — днём позже, какая разница? Все комсомольцы удачно выступили. Хорошо подготовились, и вот результат.
— Хорошо выступили, говоришь? А каким образом я сегодня узнал, что лишь благодаря Еве Бурундуковой команда заняла третье место? Она ведь даже участие принимать не должна была. Что произошло на слёте?
Валера замялся, и в этот момент двери распахнулись, и в кабинет проплыла Наталья Павловна.
— Николай, — строго произнесла она, — не нужно кричать на мальчика в такой прекрасный день. Какая разница, что там произошло, победили, и это главное. Успеет он составить отчёт. Никуда не убежит он от тебя. У нас сегодня праздник, или ты не слышал, что я тебе сказала?
— Праздник у них! — закипел как самовар Николай Васильевич. — Праздник у них! Да вы два олуха, вот кто вы. Почему я только сейчас узнаю, что ты расстался с Евой? Я тебя спрашиваю?
— Коля, — возмутилась Наталья Павловна, — да ты совсем очумел. Что значит «расстался»? Он с ней и встречаться не должен был начинать. Это всё твоя затея. Я знаю. Валера бы никогда не сделал такой выбор, и слава богу, что всё это прекрасно разрешилось.
— Ах, прекрасно разрешилось? — Николай Васильевич вскочил со стула. — Пусть он скажет, что произошло на слёте, и ты поймёшь, как это прекрасно разрешилось.
Валера промолчал, и Наталья Павловна взяла инициативу в свои руки.
— Валера не был на слёте три недели. Он был там всего лишь несколько дней. А отчёт… Что отчёт? Будет тебе отчёт. Напишут мне его.
Николай Васильевич медленно опустился на стул, переводя взгляд с жены на сына.
— Что значит «там не был»? — наконец спросил он. — Ведь в командировке указаны число прибытия и число убытия. Что это значит?
— Он был в Ялте с Оксаночкой. Сам подумай: Лена живёт на берегу моря, а Валера должен глотать пыль на слёте? Зачем ему это надо? А отчёт сделает Ольга Павловна, я с ней обо всём договорюсь. Да и этот солдафон был там. Поможет ей. Об этом завтра поговорим, а сегодня будь добр, не порть праздник детям. Бурундуковая ему нужна. Да не нужна Валере эта сиротка. Просто не нужна. Вот Оксаночка — другое дело. Мама — актриса, папа — руководитель огромного предприятия. Девочка поступила на первый курс в университет. Умничка. Прекрасная жена.
— Никакой жены! — взревел Николай Васильевич. — Слышите меня? Никакой Оксаночки! Валера, ты немедленно отправишься к Еве, попросишь прощения и сделаешь ей предложение. И получишь утвердительный ответ. Кольцо наденешь на палец и будешь за ней следить, как курица за своим яйцом. Ты меня понял?
— Коля? — глаза у Натальи Павловны полезли из орбит. — Что с тобой, Коля? Я только добилась от сына избавиться от этой проходимки, которая всеми силами пыталась пробраться в нашу семью, и ты требуешь вернуть всё обратно только потому, что она чем-то отличилась на слёте?
— Эта, как ты говоришь, проходимка, — сказал Николай Васильевич, — Герой Советского Союза. И я больше скажу: она уезжает в Москву, и там закончит учёбу. А ещё ей из Московского обкома выделили трёхкомнатную квартиру в центре. Поняла? Обкомовскую квартиру! А отец Оксаночки твоей кто? Директор завода. Пятьдесят пять лет — и выше ему уже не прыгнуть. А мама? Актриса. В «Лэутарах» сыграла эпизод, а всю жизнь в театре на подтанцовках. Хочешь сгнить здесь среди молдаван-дебилов?
Наталья Павловна раскрыла рот, выпучила глаза и медленно опустилась на стул.
— Когда она стала героем? — едва проговорила она.
— Во время слёта. 29 июня в Кремле её сам Брежнев наградил. Проходимка!
— Как на слёте? Что можно было сделать на слёте, чтобы ей героя присвоили? Может быть, ошибка? Да, конечно, ошибка. Кто тебе такое рассказал?
— Кто рассказал, — рассмеялся Николай Васильевич, — твой братец и рассказал. Он в обкоме работает. Всунулся туда, а нам хоть слово бы сказал. Вот кто проходимец! Час назад позвонил и спросил: «Бурундуковая Ева Илларионовна из Кишинёва, это та самая невеста Валерика?» Я, конечно, подтвердил. А он и говорит: «Красавец Валера. Вытащил выигрышный лотерейный билет. Да ещё какой!»
— Так может, просто однофамилица? — выдохнула Наталья Павловна.
— Какая однофамилица? Какая может быть однофамилица с именем и отчеством в Кишинёве? Да у нас в городе Бурундуковая одна единственная с такой фамилией.
— Но за что ей такие почести?
— Там бензовоз загорелся, — вспомнил Валера, — она села в кабину и отъехала на нём на безопасное расстояние.
— Ева села за руль горящего бензовоза? — не поверила Наталья Павловна. — Как такое вообще может быть? Там же кругом военных было полно: солдаты, офицеры, прапорщики. Там что, некому было сесть за руль? Как такое вообще возможно? Коля, а что ещё тебе мой брат рассказал?
— Только это. Увидел, что Герою Советского Союза квартиру выделили, и фамилия показалась знакомой. Вот и позвонил уточнить. Я его попросил разузнать, что там да как, но ты же знаешь своего брата. Он неделю толкаться будет и ничего не сообщит.
— Я думаю, всё же здесь какая-то ошибка, — заявила Наталья Павловна. — Ну какой из неё герой? Ей же ещё шестнадцати лет нет. Да и награждают таким званием на войне за подвиги. А какая сейчас война? Нет. Я уверена, что здесь ошибка. Я сейчас позвоню Оле, она ведь на слёте была, и всё у неё разузнаю.
Она потянулась к телефону и, взяв трубку в