Глава 28
«Изя, ты представляешь, какой Абрамчик жмот? Он подарил моей Сарочке простое золотое кольцо!»
Именно этот анекдот припомнился мне, когда мы зашли в ювелирную лавку. Лавку, потому как этот маленький закуток иначе назвать было невозможно.
Люся сказала: «Магазин „Самоцветы“ гораздо больше», чем то, на что мы наткнулись через два квартала. Лавка имела в ширину около трёх метров и в длину не больше пяти. Вот на этих пяти метрах и разместились столики со стеклянными ящиками сверху, внутри которых находились простые золотые кольца. И что должен был подарить жмот Абрамчик своей невесте, если ничего другого на прилавках не было?
Лишний раз убедилась, что все анекдоты брались из жизни.
— А с камушками что-нибудь есть? — поинтересовалась я у плоской, как доска, продавщицы.
— С какими камушками? — выдавила она, смерив меня не то что презрительно, но где-то близко к этому.
— С брюликами, — подсказала я.
— С какими ещё брюликами? Яшма, что ли?
— Вот с такими, — я убрала волосы, показав своё ушко с двумя гвоздиками.
— Стразы? — усмехнулась она, и теперь это было действительно презрительно.
Разговаривать с таким продавцом я смысла не увидела, поэтому потянула Люсю на выход.
— Пойдём, — сказала я, — тут нечего делать. Пока в магазинах будут работать придурки, страна так и будет катиться в пропасть.
— Что ты сказала? — всё тем же иишным голосом спросила продавщица, но даже с места не сдвинулась, словно действительно не человек стоял, а говорящая кукла.
Я не ответила, да и кому отвечать? Толкнула двери и вывалилась на улицу. Единственное, чем был хорош магазин, — там было прохладно, словно работал кондиционер, но его не было ни слышно, ни видно.
— Вон на другой стороне улицы «Прикиндел», — сказала Люся, когда мы отошли от магазина шагов на двадцать.
Действительно, «Прикиндел». Огромные буквы, сантиметров семьдесят в высоту, об этом прямо-таки кричали. Три больших арочных окна и между ними стеклянные двойные двери на фоне белого кирпича, выложенного над окнами тоже арками. Зачем в кафешке врезали две пары дверей — под вопросом.
И над всем этим благолепием маленькие и узкие балкончики, налепленные на фасад дома, вероятно, чисто для красоты. Хранить на таком балконе даже лыжи было бы проблемно. Разве что стоя на пороге комнаты покуривать, выдувая дым на улицу.
С грустью припомнила свою лоджию: три метра в ширину и пять в длину. Я надувала бассейн и плескалась по утрам голышом. Какое было великолепное время! Кофе с коньяком и прохладная вода. В семьдесят седьмом году, наверное, таких бассейнов и не было. Да и где устанавливать? Посреди комнаты? Для этого пришлось бы вынести всю мебель.
— А который час? — поинтересовалась я.
— Половина первого, — отозвалась подружка, — ещё полтора часа.
— Рано, — констатировала я, — но если хочешь сладкого, можем не переходить улицу. Вот тоже кафешка, народ внутри лопает мороженое.
Я прочитала название: «Фулгушор».
— А это как переводится?
Люся наморщила лоб, подумала и пожала плечами. — Я не знаю. Молочный коктейль так называется. Десять копеек стоит в «Бусуйке». А здесь одиннадцать.
— А «Бусуйок» как переводится?
— Это растение. Базилик.
— Вот видишь, как полезно ходить пешком, — рассмеялась я, — глядишь, пару раз туда-сюда прогуляемся, и я молдавский язык выучу. Если ты сама его не забудешь.
Переезд в Москву в этом случае имел свои преимущества. Мне бы не пришлось учить ещё один язык, который в жизни нигде и никогда не мог пригодиться.
— А вообще, что такое «Бусуйок»? Тоже кафешка? — спросила я.
— «Бусуйок»? Нет. Это продовольственный магазин, — ответила Люся и добавила, — на первом этаже, а на втором — мебельный.
Логично. Ведь шкафы и диваны удобнее носить на второй этаж.
Магазин «Самоцветы» действительно превышал своими размерами ювелирную лавку раз в десять, и столов с изделиями было гораздо больше. Правда, половина из них была обычной бижутерией, но и мужские перстни имелись с камушками. С синими и зелёными. И точно не сапфир, а нечто искусственное. Камни были прямоугольными и выглядели грубовато, а сами перстни стоили всего 220 рублей. Да и золото было 583 пробы.
Из женских украшений были серёжки с красными камушками за 55 рублей, а остальное — простые золотые кольца. Так что зря мамаша Сарочки на Абрашу обиделась. Как говорится: «Я его слепила из того, что было».
Обратный путь проделали по другой стороне улицы. На одной из стен дома на перекрёстке наткнулась на любопытную табличку.
«Здесь, первого мая 1977 года, была заложена капсула с обращением к комсомольцам 2017 года».
Стало любопытно: когда молдаване стали избавляться от всего русского, они выдолбили из стены само обращение или табличку повесили на румынском языке?
Кафешка действительно могла привлекать детей своим интерьером: два десятка самых различных аквариумов, от квадратных до круглых, с пёстрыми рыбками, которые всё время сновали туда-сюда, привлекая малышню. На фоне этого великолепия был установлен штурвал, словно снятый с небольшого парусника, вокруг которого крутились две девочки-близняшки в одинаковых платьях.
Странно, что незнакомец назначил мне встречу в детском кафе, или решил, что в другом заведении я буду есть не мороженое, а обязательно накачу нечто алкогольное? Но вероятнее, он знал, сколько лет Бурундуковой, и решил встретиться в привычном для несовершеннолетней девочки месте.
В привычном.
Но кроме мамочек с детьми, в кафе были и молодые люди лет двадцати — парни и девушки, перед которыми на столах стояли бутылки с разной цветовой гаммой и тарелочки с пироженками.
Мы с Люсей устроились у окна и принялись изучать меню: 62 вида сладостей, от чизкейков до шоколадно-заварных. Никогда ни в одном кафе не встречала такого разнообразия, а уж подумать, что это было в СССР, никогда такое в голову бы не пришло…
Цена против каждого пирожного стояла одинаковая — 22 копейки, кроме двух последних. Любимое Люсино «Стефания» стоило 23 копейки, и рулет с халвой — 26 копеек за 100 грамм.
В своей жизни, учитывая, что я сладкоежка со стажем, ничего подобного не ела. Не встречала я никогда ни в одном заведении рулетов с халвой. Даже создалось впечатление, что это секретный рецепт какого-то шеф-повара, который унёс с собой в могилу способ его приготовления.
Я не в том смысле, что такие рулеты не продавались — я месяца два назад его ела в кафешке, что располагалась рядом с моим домом, но, извините, по сравнению с тем, что готовили в «Прикинделе», тот рулет с халвой можно было назвать реальным дерьмом.
Я как раз приговаривала четвёртый кусок, когда внезапно за