— Я тебя предупреждала, — прошипела Зина, бросаясь в его сторону.
Я вздохнул и кое-как успел встать теперь уже между Зиной и Романом.
— Зин, ты говорила о дружбе, а своего друга не можешь понять, — обратился я к Артишок. — Ты что, не видишь? Он очень сильно расстроен, поэтому и злой.
— Я тоже могу быть злой, — процедила Зина, затем также резко остыла. — Ладно, может ты и прав.
— Давайте сядем, и всё обсудим, — предложил я.
Кажется, что сама ситуация подталкивала к разговору, который давно созрел у меня в голове. Идеальней момента и не придумаешь.
— В общем, я могу помочь, Рома, — взглянул я на Хмурого, затем перевёл взгляд в сторону мрачного пухляша. — И тебе, Миша, тоже.
— Ну да! — хохотнул Рома, глотнув из бутылки. — В клинику к себе возьмёшь!
— Это я и хотел предложить, — широко улыбнулся я, замечая, как Хмурый меняется в лице.
— Да ты гонишь, — он аж поднялся с лавки. — Серьёзно⁈
— Зине я не предлагаю, с деньгами у неё всё в порядке, — улыбнулся я.
— Да нафиг мне эта работа? Пелёнки у больных менять или инструменты подавать? — усмехнулась Артишок. — Я и так неплохо себя чувствую.
— Миша, ты чо тормозишь, бро⁈ — хохотнул Рома, подскочив к нему и взлохматив причёску.
— Да отвали ты! — прорычал он, отбивая руку друга в сторону.
— Лёха, да скажи ты ему! Он не верит! — засмеялся Рома.
— Да Лёша прикололся, а ты аж кипятком ссышься, — хмыкнул Михаил, вглядываясь в моё лицо. — Вон, улыбается.
— Я не шучу, Миша, — я спрятал улыбку, уже серьёзно взглянув на пухляша.
— Да ну нахер, — вытаращился на меня Миша, чуть не упав с лавочки. — И какие вакансии есть?
— Рома будет рядовым лекарем, а ты его ассистентом, — сообщил я. — И зарплата больше раза в три той, что получаете в вашей больничке.
— Ну и рожи у вас, — хихикнула Зина, доставая смартфон из сумочки. — Это надо запечатлеть.
Вспышки фотокамеры привели друзей в чувство. Они заорали как резаные, затем открыли ещё по бутылке, и мы стукнулись стеклянной тарой, выпивая за классную работу в суперкрутой клинике.
— Но сразу предупреждаю, — сообщил я этой радующейся парочке. — На работе — никакой дружбы, только работа и четкое исполнение указаний.
— Лёха, само собой. Ты ж нам, считай, жизнь спасаешь, — улыбнулся захмелевший Рома, в котором плескалось уже три бутылки пива.
— Да, согласен. Это если в три раза больше, скока выходит? — сощурился Миша и принялся считать про себя.
— Хорош фигней страдать! — сбил его со счёта Роман. — Получишь платёжку и сравнишь.
Далее мы продолжили беседу, которая перешла на тему отношений Зины и Эдика.
— Ты так много хвасталась в чате, а тут словно стесняешься этого, — заметил я, всматриваясь в припудренное лицо Артишок. — Что с Эдиком?
— Да всё прекрасно, Лёш, — радостно улыбнулась Зина. — Он мне так помогает, если бы вы знали. Я ещё и два зуба вставила. Дорогущие. Во, смотрите, — Зина открыла рот, показывая ровные ряды зубов.
— Зубы как зубы, — хмыкнул Рома.
— Двух не было, я выдрала их больше года назад, — сообщила Зина. — Импланты с магическим напылением. Дорогущие, аж пипец.
— Неплохо так тебя твой Эдик содержит, — хмыкнул Миша.
— Ты за словами-то следи. Я не содержанка, чтоб меня содержать, — процедила Зина. — У нас любовь-морковь.
— Чистая, как вода в горном ручье, — подчеркнул я.
— А ты завидуешь, что ли? — прищурилась Зина. — Или ревнуешь?
— Это радость за то, что у подруги жизнь устаканивается, — хмыкнул я.
— Эдик снял мне квартиру в центре Москвы, между прочим, — продолжила Зина. — Пять комнат, такие просторные, что охренеть можно. И мебель вся новая, из цельного дерева. И я ж не дура, понимаю к чему всё идёт.
— К тому, что ты становишься его содержанкой? — хохотнул Рома.
— А я ведь могу и ударить, — предупредила Зина, хищно оскалившись и сжимая кулак.
— Ну а к чему? — спросил Миша.
— Ща скажу, — Зина выставила палец, присасываясь к бутылке пива. Допивая её, Артишок плеснула пеной под лавочку и поставила сбоку. — Всё идёт к свадьбе.
Парни рассмеялись, да и я прыснул от смеха. Вырвалось. Настолько это казалось странным и нелогичным, что сил удержаться не было.
— Да нафиг ты ему нужна⁈ Ах-ха-ха! — вновь зашелся в смехе Рома, и Зина швырнула в него крышкой от пивной бутылки, которая попала ему прямо в лоб. — Зин, да ты ж простолюдинка.
— Ты просто не понимаешь, — улыбнулась Артишок. — Он так на меня смотрит… Он же втюрился.
— А ты его любишь? Или всё из-за денег? — поинтересовался я.
— Конечно из-за денег, — хихикнула Зина, затем хлопнула меня по плечу. — Да ладно, шучу я. Когда он смотрит на меня, у меня бабочки в животе…
— Ой, я где-то уже это слышал, — скривился Рома. — Ты так про своего Ярика говорила. Ну про ту бестолочь, который племяш императора.
— Ты не путай кумира и мужчину, который рядом, — холодно заметила Зина. — Это разные понятия.
— А, ну тогда хорошо. Как сочтёшь нужным, Зин, — поднял руки Рома, показывая, что не собирается спорить. — У тебя ж ещё там разные уровни и всё по полочкам, я и забыл.
Мы посидели неплохо. В итоге я допил третью бутылку и понял, что она была лишней. Хмель сделал своё дело, и я по-быстрому нейтрализовал спирт в крови.
Попрощавшись с компанией, я сообщил Роме и Мише, что жду их на следующей неделе. Понятно, что пока они напишут заявление, пока их уволят — так и пройдут несколько дней.
В этом мире работали немного другие законы, и вместо двух недель доработки работодатель мог их задержать всего на четыре дня. Вот и получается, что максимум в пятницу они уже будут работать в «Возрождении».
Ну а затем Пуля забрал меня на стоянке и под тихий шансон, льющийся из магнитолы, повёз в поместье.
* * *
Поместье Хлебниковых, в это же время
— Сын, может объяснишь, почему мы здесь собрались? — глава семейства обвёл взглядом беседку и стол, на котором стояли вазы с фруктами и пирожными.
— Да, Эдичка, ты что-то хотел сообщить важное? — предположила его мать.
— Дорогие мои, я собрал вас здесь, чтобы поговорить насчёт свадьбы, — сообщил Эдик.
— Ну наконец-то, — выдохнул отец. — Я думал, что ты никогда не перебесишься. Давно пора помириться с Оболенскими.
— Я не про Юлю сейчас говорю, — сообщил им Эдик.
Он волновался и не знал, как родители воспримут его новый союз. Они всегда понимали его и поддерживали. И очень важно, чтобы сейчас это произошло снова.
— А кто? Из какого она рода? — с нескрываемым любопытством