— Сим-карты давай, — с места в карьер начал я, вперившись ей в глаза и поддав огня, стесняться и скрывать уже было нечего, — и не говори, что нету, я всё вижу. А будешь врать, прокляну так, что шувани не поможет. Вши смертные заедят, гнид могильных напущу, этого хочешь?
— Н-не надо, — испуганно отодвинулась от меня она, — какие тебе?
— А у тебя разные, что ли, есть? — удивился я, поняв, что говорит она про операторов связи, — ну, всех по одной давай, что-нибудь, да заработает.
Цыганка начала копошиться в одежде, отвернувшись от меня всем телом, а потом, когда уже я начал приплясывать на месте от нетерпения, развернулась и сунула мне пяток карт, выкатив без всякого стеснения и боязни такую цену, что я снова закряхтел недовольно, совсем как в тот недавний раз, когда пирожок покупал, сговорились они все тут, что ли, но спорить было не к месту, да и грабить её мне совесть не позволила, хоть и захотелось почему-то. Тем более что принялась она меня заверять, что товар первый сорт, на месяц оплачен, останусь доволен, к гадалке, гм, не ходи.
— Только следить за мной не надо, — предупредил я её, передавая деньги, — здоровее будешь. Ясно тебе, красна девица?
Она что-то пробурчала недовольно, видно было, что ей и хочется, и колется, а потому я, плюнув на её терзания, рванул вдоль по улице в глубину посёлка, понадеявшись на свои ноги.
И зря, кстати, я оставил её просто так, нужно было её прижечь легонько хотя бы, нужно было заставить её проникнуться, потому что, стоило мне выбраться на окраину, как я заметил за собой погоню.
В мою сторону по просёлку, прыгая на ухабах, летел автомобиль, и был это «Марк» второй, тот самый, что пацанского вида и на заднем приводе, а потому я свернул с дороги и рванул в лес по раскисшему лугу, держа коробку перед собой обеими руками. Кстати, раньше я уже несколько раз остановился бы передохнуть, теперь же я мчался по полю со своей ношей легко и свободно, как мог бы бежать мой тигра с косулей на спине, и я уже надеялся уйти, но вот дальше пошли кусты какие-то колючие, валежник пошёл, ямы да канавы лесные, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы не побить драгоценную оргтехнику.
За спиной завизжали тормоза, захлопали двери, и пять человек рванули вслед за мной, и стали они меня нагонять, потому что бежать по проторенной дороге через непролазные кусты много легче, чем бить эту самую дорогу, да ещё и с объёмной коробкой в руках.
И вот так мы забежали примерно метров на сто в лес, а потом я резко и быстро, но бережно поставил коробку на сухое, а сам нырнул в другую сторону, потому что мне по ушам стеганул хлёсткий звук выстрела, да и справа от меня, совсем рядом, прожужжало что-то очень маленькое и опасное.
— Э! — совсем как они недавно, возмутился я во весь голос, — вы там обалдели, что ли?
— Не боись! — со злобным ржанием утешили меня откуда сзади, но совсем уже близко, — это травмат! Как раз для таких дел! Но бьёт, как кувалда, хочешь попробовать?
— Мушку спили! — посоветовал я весельчаку, поняв, что мне сейчас придётся повертеться, и смогу ли я вывезти этих пятерых, это прямо вопрос. Ощущения говорили, что да, смогу, что медленные они, что не любят они лес, не понимают его, а я в нём теперь как родной, что огонь мне поможет и магия на моей стороне, что я уже не тот, что вчера, но опасения были, да и травмат этот — кто поручится, что нет у них чего-то более серьёзного? Убивать не хотелось, совсем не хотелось, подставлять свою шкуру тоже, вот же принесла нелёгкая, ведь совсем же чуть-чуть осталось и убежал бы я, но тут меня ещё раз окликнули.
— Слушай! — обратился ко мне крепкого вида мужик, таращась на мою коробку и не замечая меня, хотя я был к нему ближе, — мы не будем тебя грабить! Мы хотим тебя с собой взять! Нам шувани приказала тебя ей представить в целости и сохранности, понял? Съездишь в гости, она на тебя посмотрит, а там и видно будет! Выходи, не бойся, бить не будем! Нас пятеро, ты один!
Они рассыпались полукругом и пошли медленно вперёд, и прятаться уже было бесполезно, нужно было действовать, и я примерился рвануться к тому, кто был с пистолетом, остальные-то, все как один, держали в руках телескопические дубинки, их можно оставить на потом, но тут я против своей воли подпрыгнул на месте, да и остальные тоже, и было им даже хуже, чем мне, один вообще обделался по-маленькому.
Низкий, громкий рык пронёсся по лесу, и было в нём столько холодной злобы и мощи, столько силы и непреклонной воли, что цыганам мгновенно стало не до меня, хотя я стоял в самом центре их полукруга. Они начали испуганно переглядываться между собой, посматривая и на меня тоже, они одновременно ждали продолжения и молились всем богам, чтобы его не было, но тут огромная тигриная туша просквозила сквозь кусты рядом со мной, дав себя рассмотреть всем желающим и исчезла снова, одарив нас на прощанье ещё одним мощным рыком, от которого уже всем цыганам, кроме одного, самого крепкого, того, что говорил со мной, стало откровенно плохо.
— Уходите, — тихо посоветовал я сбившимся в кучу мужикам, — уходите, только медленно. И это, стрелять даже не думайте.
— А ты? — главный цыган удивил меня до глубины души, не ожидал я от него, — давай с нами! Заест же одного! И помочь некому будет! Вместе надо, вместе!
— Нет! — вдруг прямо-таки завизжал один из мужиков на меня, — не подходи! Пусть один идёт! Один! Куда хочет! Только не с нами! В другую сторону! Пусть его одного! Его едят! Выстрелю, если подойдёшь! В рожу тебе прямо выстрелю!
Башка его дёрнулась от мощного подзатыльника, которым наградил его старший, но верещать он не прекратил, да и остальные в их компании были с ним согласны.
— Валите уже, — скривился я, поняв, что если бы это был не мой тигр, тут бы мне и конец, — а то вдруг он голодный сильно и меня одного ему мало будет.
— Не взыщи, — развёл руками главный цыган, виновато на меня глянув, — сам видишь, какой народ.
— Да валите уже, — повторил я, и они, сбившись в кучу