— Тимофеич! — тут же сообразил окликнуть я его, — извини меня, пожалуйста! Ну прости дурака! Просто так хорошо сидели, такой вечер хороший был, а потом раз — и я по твоей наводке свою бывшую вспомнил! Я ведь в её власти много лет был, понимаешь? Не просто так оно далось мне всё! Ну вот представь себе, что ты в услужении у Катерины Петровны, что ли, это себе представь, ну, как оно тебе?
— Ой! — и Тимофеич замер на ходу, повернулся ко мне, а потом с размаху сел на задницу, ноги его уже не держали, — да! Это я не подумал! Не сообразил, каково оно тебе было!
— Ну вот видишь, — примирительно улыбнулся я ему, — не всё так просто, старшина. Ну что, мир?
— Мир, мир! — быстро-быстро закивал Тимофеич, глядя на меня извиняющимся собачьими глазами, — мир, княже! И ты меня, дурака, прости тоже! Не подумал! Не сообразил!
— Ну вот и ладно, — и я расслабился, а вечер снова стал хорошим, — надо будет, кстати, почаще нам вот так сидеть, чаи гонять да разговоры разговаривать.
— А чего нет-то? — охотно согласился со мной домовой, — чай да сказки — дело хорошее, а когда эти из подвала выйдут, то Федьку позовём, Никанора тоже, ну, это если сам захочет, Амбу ещё, и вообще красота будет!
— Договорились! — и я решил, что пора заканчивать, — ладно, засиделись мы с тобой, смотри, ночь на дворе, отдыхать пора, дел завтра много. И спасибо тебе, Тимофеич, давно меня так доходчиво никто ничему не учил, у тебя талант, наверное.
— Да какое там! — застеснялся он, — привык просто, за столько-то лет, ведь народы сии малые по-другому не понимают, только лаской с ними, только по-простому, вот и выходит уже само собой как-то! Ладно, спокойной ночи, княже, я пойду пока к Амбе, посижу с ним, поглажу по шёрстке, потом проедусь на нём в ночи, за порядком посмотрю, а ты спи спокойно!
Я без лишних слов кивнул ему и пошёл укладываться, засиделись мы, а дел завтра много, хватило бы рук на все, и мозгов тоже.
Глава 10
Рабочий день мой начался с того, что я вышел во двор и увидел там стоявшую прямо посередине, чтобы сразу мне на глаза попалась, чтобы не пропустил ненароком, здоровенную новую тачку. Вчера ведь не было её, а откуда она взялась — так и гадать не надо, Тимофеич же притащил, точно он, больше некому.
— Спасибо! — крикнул я куда-то туда, в сторону первых линий, добавив в голос немного огня, и старшина меня услышал. — Только хозяин не прибежит права за неё качать? Ты у кого её угнал-то?
Тимофеич сейчас совершал утренний обход где-то вдалеке, но он и оттуда сумел до меня дотянуться, чтобы успокоить без слов, мол, не переживай, всё нормально будет, пользуйся на здоровье.
Ещё раз крикнув ему спасибо и посмотрев на эту тачку, я, честно говоря, обрадовался. Машины-то нет, да и на Лексусе, что в гараже стоит, кирпичи возить точно не стоит, разговоры же пойдут, а теперь одной проблемой меньше. Две-три ходки — и перевезу всё, что нужно, лишь бы на бывшего хозяина этой тачки не нарваться, ну да Тимофеичу можно верить, если уж он посоветовал мне по этому поводу не переживать, то я и не буду.
И я неспешно переоделся во всё новое, рабочее, хорошую спецовку привёз мне Михалыч, в такой не стыдно будет и по улице пройтись, уж очень она по-деловому выглядела, обулся в новые же берцы, аккуратно уложил в тачку всё то, что может мне на первых порах понадобиться, инструмент в основном, кирпичи потом возить буду, да и выехал за ворота, навстречу трудовым подвигам.
Было примерно девять утра, и посёлок давно проснулся, но проснулся он где-то там, вдалеке, это с того края уже перекрикивались на разные голоса люди и что-то шумело двигателями, а здесь, на дальних линиях, царила всё та же тишь да гладь, и это мне нравилось, хоть и непривычно до сих пор было. Странно всё же, целая улица, длинная, заросшая, в кустах и в деревьях, с множеством остовов брошенных достроенных и недостроенных домов, а люди живут всего на четырёх участках, постапокалипсис какой-то.
Ольга Собакина вот живёт у самого леса, потом я, потом Зоя Фёдоровна с Николаем Ивановичем, и в самом первом от главной улицы доме живёт ещё один мужик с семьёй, вроде бы Зоя Фёдоровна называла его Васькой-забулдыгой, вот и всё наше народонаселение.
А на девятнадцатой линии, к которой мой дом был повёрнут спиной, вообще никого не было, зато дальше жили, но тоже так, по два-три дома, затерянных среди густых зарослей и руин в разных местах, не больше, и по этой причине возникало какое-то чувство обособленности, хотя знать своих соседей, как я понял, здесь нужно было даже сильнее, чем в густонаселённой части посёлка, мало ли, как жизнь повернётся.
Так что обращать на меня внимание начали лишь только на пятнадцатой линии, и обращать пристально, откровенно разглядывая, но слава богу, всё это быстро закончилось, потому что я уже стучался в чужие ворота.
— Заходи! — дядя Митя, молодец какой, сообразил привязать собаку и открыл для меня створку, потому что в калитку я бы уже не пролез, — а ты чего это, с инструментом сразу, ведь не договорились же ещё?
— Ну, давай договариваться, — пожал плечами я, — что тебе мешает?
— Э-э-э, — засбоил дядя Митя, — сейчас, подожди, Алёну с бабкой кликну, это тебе с ними надо.
— Что, прижали тут тебя? — немного равнодушно посочувствовал я мужику, но он лишь хмыкнул, не обидевшись ничуть.
— Да не то, чтобы, — махнул рукой дядя Митя, всё же решив что-то мне объяснить, — просто тащить на себе всё это желания нет, да и денег тоже. Тут ведь не поймёшь, кто хозяин, но точно не я. Огород вот на мне, рыбалка, отремонтировать чего по мелочи, а остальное всё, планы эти наполеоновские, это уже не ко мне, мне тут и так хорошо.
— Бывает, — ещё более равнодушно утешил я его, оглядываясь по сторонам, выискивая глазами, куда бы мне эту тачку припарковать.
— К дому давай, — помог мне дядя Митя определиться, — с правой стороны, под навес! И ты пока подожди, я сейчас бабку с племянницей позову, с ними и будешь договариваться.
— Хорошо, — и не успел я припарковаться, как из дома выскочила Алёна.
Видно было, что вышла она из кухни, наверное, завтрак готовила, потому