Он был черным.
— Это Рэй Дэвис! — сказал Тейлор с интонацией человека, который объявляет о выходе кого-то не менее значимого, чем, по крайней мере, Майкл Джексон. — Рэй, это детектив Соко, настоящий русский коп, о котором я говорил.
Негр подошел ко мне и пожал мою руку. Смотрел он прямо на меня. Но у меня возникло такое ощущение, что он не до конца понимал, куда попал.
— Рэй играет советского детектива, — сообщил Тейлор. — Майора Виктора Чернобыля!
Ну то, что он черный, это точно. Но на русского он похож точно так же, как… Как я на негра. Да.
Я на секунду закрыл глаза. Потом открыл. Мне очень захотелось уйти, потому что в этой клоунаде я не желал принимать никакого участия.
— Понятно, — сказал я.
— Мистер Соко, нам очень нужна ваша помощь! — затараторил продюсер. — Наш сценарист работал над диалогами и всем остальным, но там есть вопросы. Нам нужно, чтобы все звучало максимально аутентично. Советский коп в Лос-Анджелесе, его манера говорить, его реакции. Ну и то, как работала советская милиция — все должно быть настоящим.
— Я не уверен, что… — заикнулся было я.
— Платим тысячу долларов, — перебил он меня. — Наличными, сегодня.
Я снова посмотрел на Рэя Дэвиса, потом на Тейлора, потом на декорации.
Тысяча долларов. Тысяча долларов — это, мать его, тысяча долларов, больше трети моего месячного оклада. И я могу получить их сегодня. И бой Тайсона превратит эту тысячу минимум в три. И я смогу купить себе на них новую машину, а не разъезжать больше на этом «Шеветте».
Нет, похоже, что в этой клоунаде все-таки придется поучаствовать. Только вот черта с два я буду серьезен.
— Хорошо, — выдохнул я. — Где ваш сценарист?
И все завертелось. Откуда-то вышел сценарист — худой, бледный, с такими кругами под глазами, будто не спал уже неделю. Нас провели к столикам в углу, мне в руку вставили бумажный стаканчик с кофе, который я точно не рискну пить. А Деннис вытащил из кармана блокнот, из которого торчала куча закладок из бумажных обрывков.
Все остальные разбежались, похоже, что там снимали какую-то сцену. А сценарист посмотрел на меня и спросил:
— Вы реально работаете в полиции Лос-Анджелеса?
— Да, — кивнул я. — Я детектив из отдела угонов.
— И вы действительно из России?
— Да, из Советского Союза, — снова кивнул я.
— И вы работали в советской милиции?
Я не работал в советской милиции, естественно, мне тогда лет-то было. Но я работал в российской полиции, и в будущем, которое еще не наступило. Но им знать об этом не стоит, как и всем остальным.
— Работал, — тем не менее сказал я.
— Хорошо, — сказал он, раскрывая блокнот на какой-то странице. — Начнем. Как выглядело типичное утро советского копа?
Я подумал немного о том, что знал про советскую милицию из фильмов, книг и рассказов отца, который служил в МВД в восьмидесятые.
— Утром он просыпался по будильнику, — сказал я.
Деннис записал.
— Потом?
— Потом надо было включить радио. По нему играет гимн Советского Союза каждое утро, и мы все его пели. Так, что даже на улице слышно было, когда между домов идешь.
— Похоже, у вас не очень свободная страна, — заметил он, увидел, как изменилось мое лицо, и принял это на счет своей реплики, хотя на самом деле я просто едва удерживался от того, чтобы не заржать. — Ой, не обижайтесь, пожалуйста.
— После гимна начиналась передача с утренней гимнастикой, — я вспомнил песню Высоцкого. — А потом милиционер завтракал и шел на работу.
— А как он добирался? На машине?
— Нет, — я покачал головой. — В нашей стране личные машины есть у очень немногих. Надо было ехать на метро или в трамвае.
— А форма? Вы надеваете форму дома или на работе?
Ну да, здесь же есть раздевалки, и форму патрульные надевают уже в участке.
— Дома, — кивнул я. — Форму каждый вечер нужно выгладить, чтобы она выглядела безупречно. Потому что советский милиционер должен подавать всем пример.
— А оружие? Вы носили оружие постоянно?
Вот тут я немного призадумался. Насколько я знал, советские милиционеры носили оружие только на дежурстве, и то не всегда. Но это точно было не то, что они хотели услышать. Если я скажу, что нет, то он мне просто не поверит.
— Постоянно, — кивнул я. — Советский милиционер не имел права расставаться с оружием даже на секунду. Если он ложится спать, то кладет его под подушку. Если идет принимать ванну — то кладет на полочку. Постоянная бдительность. Враги народа могут оказаться где угодно.
Он записал это, даже не моргнув глазом.
— А какое оружие?
— Пистолет Макарова, — ответил я, а потом на вдохновении добавил: — И еще нож.
— Нож? — спросил он.
— Да, — кивнул я. — Специальный советский милицейский нож. Здесь вы его не купите, придется делать на заказ. Давайте листок бумаги, я нарисую.
Он с сомнением посмотрел на меня, но все-таки выдернул листок из своего блокнота и протянул. Потом отдал ручку. Я же изобразил на нем что-то похожее на легендарную финку НКВД от кизлярских мастеров, не забыв подписать размеры в дюймах. Тот самый нож, который рубит монеты.
— Вот тут наборная рукоять, — сказал я. — А сталь самая лучшая. Из такой у нас делают космические корабли.
— Хорошо, — сказал он. — А что полицейский делал, когда приезжал на работу?
— Первым делом надо было помолиться, — сказал я.
— Помолиться? — удивился он. — Я думал, у вас религия запрещена.
— Так никто и не говорит о религии. В каждом кабинете у нас висят два портрета — один Ленина, а второй — Дзержинского. И надо помолиться перед каждым. После этого только можно приступать к работе.
Он записал и это. Подумал еще немного, а потом спросил:
— А как советские милиционеры допрашивали подозреваемых?
— О… — сказал я. — Это щекотливая тема, все-таки мне не хотелось бы выдавать тайные методики.
— Но все-таки? — спросил он. — Мы хорошо платим вам, Майк. Забудьте, вы уже не в Советском Союзе, вы в Америке, в свободной стране.
— Я мог бы выручить больше, если бы рассказал об этих методах ЦРУ, — выдохнул я, посмотрел на него и кивнул. — Но вы мне нравитесь. Расскажу. Наша методика называется «Большая советская энциклопедия».
— Это как? — не понял он.
— Допрашиваем мы в кабинетах, и в каждом из них стоит большая советская энциклопедия. Это тридцать томов. И вот, если подозреваемый ничего не рассказывает, ты берешь первый том и бьешь его по голове