Я кивнул. Так оно и было.
— Ник, две тысячи. Итого пять шестьсот плюс тело. Семь шестьсот.
Он поставил меньше, но все равно приподнялся неплохо. Это полторы его зарплаты.
Марко поднялся, прошел в дверь за стойкой и через минуту вернулся с двумя конвертами, положил перед нами.
Я взял свой, вытащил деньги. Они были аккуратно перетянуты резинкой, большая часть купюр сотенные. Я пересчитал, все сошлось. Касселс пересчитал свои, тоже кивнул.
Марко посмотрел на нас — ему явно было наплевать на то, что кто-то сорвал куш. Деньги не его, он тут на зарплате, и если и получает что-то, то только небольшой процент.
— Спасибо, — сказал я.
Он только кивнул, телефон на стойке снова зазвонил, и он тут же поднял трубку. И заговорил почему-то по-итальянски. Надо же, а я думал, что современная мафия не знает своих корней и своего языка.
Мы вышли на улицу и сели в машину. Я продолжал держать в руке конверт с деньгами, Касселс же свой убрал обратно в карман.
— Ну что, — проговорил он, — богатый человек.
— Да не особо, — качнул головой я.
— Тринадцать тысяч — это не особо? Это сколько твоих зарплат? Четыре? Пять?
— С учетом того, что я каждый месяц тысячу отдаю как алименты — больше. Но машина нужна. Хочу «Крайслер». «Пятая авеню».
— Хороший выбор, — кивнул он. — Если подержанный, то…
— Четыре тысячи долларов, может пять, — сказал я. — И еще рация нужна, та сгорела. Вместе с машиной.
— Хорошая была машина… — повторил он второй раз за сегодняшний вечер. — Жалеешь о ней?
Я подумал и ответил честно:
— Немного. Хорошая была машина, но незаконная по всем статьям. Регистрацию не получить, смог-тест не пройти, а ездить по договору купли-продажи вечно — не вариант. Да и не для города она, для гонок. Слишком мощная.
— Поэтому и разбился.
— Поэтому и разбился, — кивнул я. — Я хотел его аккуратно толкнуть, а вышло вот так… Может, из-за суперчарджера этого, а может, она просто такая сумасшедшая была. Но ладно, возьму нормальную теперь. Зато ты теперь сможешь починить фару.
— Смогу, — он улыбнулся. — Наконец-то. Слушай…
Он задумался на несколько секунд, посмотрел на меня, а потом спросил:
— А еще раз ты так сможешь? Ну, чтобы результат боя предсказать?
Я сперва подумал, стоит ли говорить, а потом решил, что стоит. Потому что Касселса можно назвать моим единственным другом в этом времени. С Биллом мы, конечно, тоже близки, но не настолько, а Ник решился поучаствовать в очень сомнительной авантюре. И это важно.
— Смогу, — сказал я. — Но эту ставку мы будем делать уже легально. Поедем на твоем «Порше» в Вегас.
— Зачем? — спросил он. — Там же придется налоги платить. Считай, треть выигрыша отберут, а потом еще треть как федеральный и калифорнийский налоги.
— Потому что там мы выиграем очень много, — я улыбнулся. — Столько, что у налоговой возникнут вопросы — откуда у обычных детективов такие деньги. Ладно, отвези меня домой, пожалуйста.
— Поехали, — сказал он и завел тачку.
Глава 26
Я проснулся без будильника в половину седьмого — за последние двое суток, как мне казалось, выспался уже на всю жизнь. За окном было уже светло. Рэмбо лежал на своем месте под столом и смотрел на меня. На этот раз будить он меня не стал.
Я осторожно сел — ребра сразу напомнили о себе, но было легче, чем вчера. Голова тоже тяжелая, но болью больше не взрывается. Прогресс, иду на поправку, так сказать.
Я выгулял пса, покормил его, сварил себе овсянку, к которой уже успел привыкнуть. Съел ее и принял таблетки. Помыл кастрюльку, чтобы не оставлять ее на потом — сам так уже несколько раз делал, а потом присохшую кашу уже так легко не отмоешь. Да, тяжело без жены.
Вышел на улицу, сел в дверном проеме, ведущем наружу. Руки машинально обшарили карманы, и я понял, что тянусь за сигаретами. Этот рефлекс мне достался от Соко, он часто курил, когда ему было нечего делать. Вот и сейчас мне нечего делать.
Ехать в участок или нет? Спронг сказал не появляться неделю, но это было сказано в больнице, когда я едва мог ходить. Сейчас уже могу, пусть и медленно. Да и в бар вчера ездил же, и деньги забрал, которые сейчас спрятаны в надежном месте.
Но очень уж мне интересно, чем закончилась эпопея с гонками. Касселс ничего особенного не сказал, а узнать хочется. Сегодня суббота, и я могу съездить на брифинг, послушать, а работать не буду. Разузнаю все и поеду домой, лечиться дальше.
Я вернулся в трейлер, оделся, натянул сверху свою любимую кожаную куртку. В кобуре под мышкой лежал пистолет — уже привык к нему. Я сел в «Шеветт», удивившись, насколько же в нем тесный салон, завел двигатель, покачав ключ туда-сюда.
Старый верный «Шеветт». Тот «Шевель» чуть не унес меня на тот свет, а эта машина дождалась своего часа. И даже не сломалась, обидевшись на то, что я поменял ее. Я всегда считал, что у машин тоже есть своего рода души, если так можно было сказать о железяке.
И я поехал в сторону Лос-Анджелеса. Суббота, пробок не было, так что достаточно скоро я оказался на парковке у семьдесят седьмого. И в дверях столкнулся с Андерсеном.
— Ты чего тут? — удивился он, увидев меня.
— Просто послушать зашел, — ответил я. — Дома скучно.
— Скучно ему. Спронг тебя убьет, — проговорил он, покачав головой. — Домой езжай.
— Может быть, — я улыбнулся. — Но сперва я поговорю с ним о том, как закончилось мое дело.
Мы вошли вместе. В зале для брифинга собрались все, кто работал сегодня, и они все посмотрели на меня. Кто-то с сочувствием, а кто-то просто не понимал, зачем я вообще пришел на работу. Билл кивнул мне, поставил стаканчик на стол.
Я уселся на свое место и стал ждать. Ровно в восемь спустился Спронг, прошел в кабинет, окинул взглядом присутствующих и остановился на мне. Брови его сошлись — он нахмурился. Потом подошел к своему месту, встал, открыл папку.
— Доброе утро, джентльмены, — проговорил он. — Прежде чем начнем — детектив Соко, что вы тут делаете?
— Я решил послушать брифинг, — ответил я.
— Я сказал не появляться на работе неделю.
— Так точно, сэр. Но я чувствую себя значительно лучше, и решил, что присутствие на брифинге не нанесет вреда моему здоровью.
Спронг несколько секунд смотрел на меня, после чего сказал:
— После брифинга — в мой