Неожиданно второй волной накатила жажда.
Горло пересохло так, будто я глотал песок. Я открыл глаза, огляделся: в зоне видимости не было ни фляг, ни кружек с водой. Только какой-то сомнительно пахнущий отвар на столе — густой, темноватый, с плавающими в нём травинками.
Пить его я не собирался.
Без алхимического зрения я не понимаю, что в нём находится и как это может отразиться на моём и без того подбитом пламени. Проверять на себе неизвестную бурду желания тоже не было.
Где-то на кухне — ну, в том месте, которое в этой хижине считается «кухней», — точно должен быть сосуд с водой. Иначе я здесь сварюсь под солнышком, как в бане. А жареный алхимик, как говорится, продукт специфический и мало кому нужный.
Я попытался встать.
Настолько, насколько вообще позволяло моё ослабевшее тело. Сначала медленно опустил ноги с кровати, коснулся босыми ступнями пола. Дерево было прохладным, шершавым, и это помогло хоть немного прийти в себя. Боль напомнила о себе практически сразу, прострелив ноги от пяток до бёдер.
Руки сами легли на стоящий у изголовья кровати, такой необходимый сейчас костыль — грубо сколоченный табурет. Я опёрся на него, выравниваясь.
Всё лучше, чем падать лицом в пол. Тем более что это единственная часть тела, которая пострадала меньше всего. Ну, эта и ещё та, которой я думаю.
Сделав несколько осторожных шагов, я добрался до условной кухни. Нашёл на столе небольшую глиняную кружку, зачерпнул из металлического ведра свежей прохладной воды.
Металл отдал в пальцы остатки ночной стужи. Я залпом осушил кружку, потом вторую. Вода слегка отдавала железом и древесным дымом, но сейчас это был не самый плохой букет.
Где-то на краю слуха я уловил приближение к дому: еле слышный хруст веток под ногой, короткий, сдержанный лай, звук сухой земли под тяжёлыми сапогами.
Лечь обратно на кровать и притвориться спящим — не самый лучший вариант, учитывая, что это может быть не только хозяин, а буквально кто угодно.
Насколько я вижу, здесь нет ни защитных рун, ни хотя бы примитивных сигналок. Защита этого дома — всего лишь доброе слово и надежда на то, что пришедший в лесную хижину не станет её разрушать.
Я встал, прижавшись спиной к стене, чтобы лишний раз не терять равновесие. Пальцы привычно дёрнулись, пытаясь проявить в руке лезвие из лекарского пламени, но раны на руках дали мне ясный ответ. Каналы в ладонях отозвались жгучей болью, и вспышка тут же захлебнулась.
Техники в ближайшие несколько часов, а возможно даже дни, использовать не выйдет. Слишком сильно я нагрузил организм. Слишком большой массив сущности пламени пропустил через себя.
Взгляд скользнул по столу, по стенам, по полкам — и упал на одну крайне интересную приспособу. Сковородка. Толстое, добротное железо, ручка, уже прихваченная чем-то вроде кожаной обмотки.
Выбора особого не было.
Я решился взяться за неё. Подошёл к двери, перехватил сковороду поудобнее, занял позицию сбоку, чтобы не быть видимым сразу. Сердце чуть ускорило ход — не от страха, от привычного предбоевого напряжения.
Как только дверь отворилась и в проёме показалась голова, я сделал замах и…
Послышался тонкий, почти прозрачный, звон от удара и сразу за ним короткое «ойк» и несколько глухих ругательств.
— Ну-с, сковородкой по голове меня ещё никто за спасение не благодарил… — прошипел высокий, лысый мужчина с ухоженной белой бородой, держась рукой за макушку.
Одежда у него была крайне простая: охотничьи штаны, белая рубаха с завязками, на поясе — ножны с большим охотничьим ножом, на плече — смотанная верёвка. Прям-таки набор ловчего или охотника.
Я практически сразу же поставил сковородку на стол, даже чуть отодвинул её. Не ожидал такого поворота событий.
За спиной мужчины жалобно заскулило несколько небольших морд. В дверной проём протиснулись серые тени. Волки. Молодые, но уже крепкие, с умными глазами и внимательными носами.
Значит, он приручитель. Живёт здесь и выполняет задания Гильдии?
Они почти никак не отреагировали на меня: только обступили своего хозяина полукольцом, принюхиваясь к нему и ко мне, с явным непониманием, что вообще произошло.
Я подошёл ближе и, проявив крупный сгусток лекарского пламени, провёл ладонью над его головой, аккуратно, чтобы не прожечь череп бедолаге. Тепло быстро ушло, забирая с собой отёк и боль.
Или же это я бедолага, учитывая, что огрел своего спасителя сковородкой.
— Прошу прощения, — спокойно произнёс я, чуть опуская голову. — Мне показалось, что вы можете быть разбойником.
— Ничего, — с улыбкой, прикрыв один глаз, отмахнулся мужчина. — Я уже привык получать по голове. Да и это правильно… не ожидал, что вы уже пришли в себя.
Он снова провёл рукой по лбу, проверяя, не осталось ли шишки, но в этот раз уже не морщился.
— Судя по всему, вам уже намного лучше, — кивнул он, окинув меня внимательным взглядом: от бинтов на руках до босых ступней. — Думал, что придётся использовать магоцвет, но, раз он больше не нужен…
Мужчина снял с плеча небольшой мешочек и поставил его на стоявшую у стены тумбу.
— Продам где-нибудь в городе.
Он сел на стул у стола в кухонной зоне и тяжело выдохнул. Его «питомцы» попытались шагнуть следом, но приручитель только шикнул:
— Вон. На улицу.
Волки послушно отступили, опустив хвосты, и один за другим вышли наружу, не сводя с меня настороженных глаз.
— Присаживайся, — указал он на соседний стул. — К слову, меня Гаром зовут.
Сказал он это чуть замявшись, как человек, который давно не общался с людьми дольше пары фраз и от того немного забыл, как связывать слова.
— Максим, — я кивнул, опускаясь на стул. Дерево неприятно скрипнуло. — Я вам благодарен за спасение, но не могли бы вы ответить на некоторые мои вопросы?
— Конечно, конечно, — закивал Гар, выставив ладони вперёд, будто успокаивая. — Тебе, наверное, нелегко пришлось…
Он покачал головой, вспоминая, и почесал бороду.
— Когда я нашёл тебя, твоё состояние было…
— Только меня? — удивившись, перебил я его. От своей резкости даже сам немного опешил, но отступать было поздно.
Гар слегка распахнул глаза, потом нахмурился.
— Разве со мной в гнезде не было никого больше? — поспешил уточнить я.
Он лишь пожал плечами.
— Никого, кроме тебя, — заверил мужчина спокойно.
Быть того не может…
Я схватился за голову, зажмурив глаза. Череп будто стянули тугим обручем. Перед внутренним взором промелькнули образы людей, которых я спасал в прошлой жизни: лица, руки, крики, кровь, лекарское пламя, запах жжёной плоти.
Руки задрожали. Не мог же я всё это