Вполне дьявольский поступок. Но ведь характеристика «жесток и мудр» – это современная интерпретация. Буквально Курицын пишет, что воевода был «зломудр». Само это слово – просто вызов христианскому миропониманию. Ведь если мудрость исходит от Бога, то как можно быть «зломудрым»?
И юмор у Дракулы, по крайней мере у «литературного» явно сатанинский: «Как-то обедал Дракула среди трупов, посаженных на кол, много их было вокруг стола его, он же ел среди них и в том находил удовольствие. Но слуга его, подававший ему яства, не мог терпеть смрада и заткнул нос и отвернулся. Тот же спроси его: “Что ты делаешь?” А он отвечал: “Государь, не могу вынести этого смрада”. Дракула тотчас же велел посадить его на кол, говоря: “Там ты будешь сидеть высоко, и смраду до тебя будет далеко!”»
Но Курицына, похоже, такой «черно-ироничный» подход к реальности не смущает. Он видит в действиях своего героя очень позитивные, с его точки зрения, моменты. И главное – это то, что он «ненавидел зло». Стоп, а сажать людей на кол просто для забавы, это не зло? Оказывается, нет: «И так ненавидел Дракула зло в своей земле, что, если кто совершит какое-либо преступление, украдет, или ограбит, или обманет, или обидит, не избегнуть тому смерти. Будь он знатным вельможей, или священником, или монахом, или простым человеком, пусть бы он владел несметными богатствами, все равно не мог откупиться он от смерти, так грозен был Дракула».
И вот каких впечатляющих результатов воевода добился своей террористической политикой: «Был в земле его источник и колодец, и сходились к тому колодцу и источнику со всех сторон дороги, и множество людей приходило пить воду из того колодца и родника, ибо была она холодна и приятна на вкус. Дракула же возле того колодца, хотя был он в безлюдном месте, поставил большую золотую чару дивной красоты, чтобы всякий, кто захочет пить, пил из той чары и ставил ее на место, и сколько времени прошло – никто не посмел украсть ту чару».
Очень показательно, что дипломата Курицына очень мало интересуют боевые свершения князя в борьбе с турками. Его он занимает именно как государственный деятель, который «ненавидел зло в своей земле».
Лурье признает: «Смысл русской “Повести о Дракуле” был своеобразен. Автор рассказывал о многочисленных проявлениях жестокости Дракулы, сравнивал его с дьяволом, но одновременно сообщал и о справедливости князя, беспощадно каравшего всякое преступление, кто бы его ни совершил. Этим повесть отличается от немецких сказаний о Дракуле, где описывались только жестокости “великого изверга”, и сходилась с “Хроникой” Бонфини, автор которой считал соединение жестокости и справедливости обязательным свойством государя. Так считал и младший современник Бонфини, идеи которого составитель “Венгерской хроники” во многом предвосхитил, – Макиавелли; так считал и русский публицист XVI в. Иван Пересветов».
Да, совершенно очевидно, что дьяк Курицын писал не просто художественное произведение, но предлагал вполне определенную политическую философию. Причем предлагал тогда, когда Российская держава только зарождалась, когда и решалось, какой ей быть.
Сама хронология событий говорит о многом. Федор Курицын возглавлял русское посольство к венгерскому королю Матьяшу Корвину и молдавскому господарю Стефану Великому в 1482–1484 гг. Вспомним, что знаменитое Стояние на реке Угре, когда войско Ивана III не позволило всадникам хана Большой орды Ахмата преодолеть эту водную преграду и обрушиться на Москву, относится к 1480 году. А именно от этого события и ведется, строго говоря, отсчет независимости Северо-Восточной Руси – того пространства, которое в «Задонщине», повествующей о победе над Мамаем, называлось еще «Ордой Залесской». Великий князь Московский отказался платить дань «царю татарскому», а уже его внук Иван Грозный станет царем-самодержцем, то есть таким государем, который никому из земных властителей неподотчетен.
На самом деле, все, что было до этих событий, – история разных русских княжеств. А вот история собственно России фактически начинается, когда Иван III велит возвести неприступную цитадель Московского Кремля. И помните Маяковского: «Начинается земля, как известно, от Кремля»? Поэт, даже когда сам не вполне понимает, что сказал, часто интуитивно улавливает суть. Именно Кремль создал Россию, а не наоборот. В этой крепости воплотилась сама идея «Третьего Рима», империи – короче, всего того, что и определило судьбу страны на века вперед. А Кремль строился в 1482–1495 гг.
«Астрологией, чародейством и чернокнижием»
И вот дьяк Курицын привозит из своих странствий историю о Дракуле как раз в это время. Возможно, он тоже что-то с ее помощью хотел заложить в фундамент государства?
Заметим, что он ездил по краям, где жил и действовал Дракула всего через шесть лет после его гибели. Впрочем, писать о валашском князе начали еще при его жизни. Вот так, например, начиналась поэма «О злодее, который звался Дракул и был воеводой Валахии» немецкого мейстерзингера Михаэля Бехайма, написанная в конце шестидесятых годов XV века:
О самом лютом из владык,
кто подданных своих привык
тиранить повсеместно,
с тех пор как мир был сотворен,
о злейшем звере всех времен,
насколько мне известно,
поведаю стихами,
как Дракул, злобствуя, владел
Валахией и свой удел
упрочить мнил грехами.
Действительно, принципиальная разница в акцентах – «упрочить мнил грехами». Для Бехайма – это безумие. На грехах ничего прочного построить нельзя. А вот Курицын либо так не считал, либо не считал грехами то, что творил господарь Валахии.
В прошедшем времени немецкий мейстерзингер пишет о Дракуле потому, что в тот момент он был