Ну а когда войско под ее предводительством, нанеся поражение англичанам, сняло 8 мая 1429 года осаду с Орлеана, почвы для сомнений не осталось – она избранная.
«Дева сия сложением изящна; держится она по-мужски, говорит немного, в речах выказывает необыкновенную рассудительность; у нее приятный женский голос. Ест она мало, пьет еще меньше. Ей нравятся боевые кони и красивое оружие. Она любит общество благородных воинов и ненавидит многолюдные сборища. Обильно проливает слезы, [хотя] лицо у нее обычно веселое. С неслыханной легкостью выносит она и тяготы ратного труда, и бремя лат, так что может по шесть дней и ночей подряд оставаться в полном вооружении», – пишет о ней в ту пору камергер и советник Карла VII Персеваль де Буленвилье.
В течение июня она очищает от врагов долину Луары, а затем начинается поход на Реймс, в соборе которого только и могла совершиться подлинно легитимная коронация. И 17 июля дофин, благодаря абсолютной вере Жанны, стал королем Карлом VII. Она присутствовала на церемонии со своим победным стягом в руках. Кстати, позднее на допросах она утверждала, что, несмотря на участие в битвах, сама никого никогда не убивала – она всегда держала в руках то самое знамя и воодушевляла воинов.
Но после Реймса миссия, которая ей была поручена Архангелом и двумя святыми, была выполнена. И оставалось только мученичество как закономерный финал.
В сентябре 1429 года она неудачно пытается штурмовать Париж, который контролировали англичане. Жанна была ранена. Но гораздо тяжелее она страдала от того, что король велел армии уйти из-под стен столицы.
Жиль де Рэ был с ней и под Орлеаном, и под Парижем. Но не был в крепости Компьень, в том бою, который стал для Жанны роковым. Вырвавшись из осажденного бургундцами (союзниками англичан) города во главе отчаянной вылазки, она уже не смогла вернуться под защиту спасительных стен. Ворота оказались закрыты. По сей день спорят, была ли это измена или просто комендант не мог ради нее рисковать тем, что враг ворвется следом.
23 мая 1430 года бургундцы захватили Жанну в плен, а в декабре того же года продали ее англичанам за поистине королевскую сумму в десять тысяч золотых ливров. 21 февраля 1431 года в Руане начался инквизиционный процесс. Пьер Кошон – епископ Бове, приближенный герцога Филиппа III Бургундского, во исполнение воли союзников-англичан пытался уличить Деву в ереси.
«Жанна была молоденькой девушкой – лет девятнадцати или около того, наделенной светлым умом, и она очень осмотрительно отвечала на труднейшие вопросы», – запишет помощник инквизитора Изамбар де Ла Пьер.
Обратим внимание, что никто из современников, знавших ее, ни друзья, ни враги не сомневались в том, что она обладает абсолютно светлым разумом. Так что некоторые современные инсинуации по поводу психиатрической природы ее видений совершенно нелепы.
Чтобы осудить ее, пришлось прибегать к откровенно циничным манипуляциям – ей был предложен выбор – подписать отречение (текст, которого она, будучи неграмотной, прочесть не могла) и отправиться в церковную тюрьму, либо упорствовать и взойти на костер. Но когда Жанна подписала требуемый документ, видимо, просто мечтая вести тихую жизнь, пусть и не свободную, но с возможностью исповеди и причастия, ее поймали в ловушку. Деву вынудили снова облачиться в мужскую одежду (ношение которой было одним из пунктов обвинения), и это позволило «уличить» ее в отступничестве и упорстве в ереси.
На последнем допросе, отвечая обвинителям, Жанна ответила, что в последние дни с ней разговаривали святые и что услышала она от них следующее:
«Бог сказал мне через них, что я подвергла опасности свою душу, отрекшись, и что я обрекла себя на осуждение, пытаясь спасти свою жизнь. Если это не Бог послал их, то я осуждаю себя; но я знаю, что это действительно Бог их послал. Все, от чего я отреклась, я сделала только из страха перед огнем. Если Богу не угодно мое отречение, то я не отрекусь».
Мишель Турнье в своей повести утверждает, что всеми преданную Жанну пытался спасти лишь Жиль де Рэ, тайно пробравшийся в Руан, но не сумевший предотвратить страшное. 30 мая 1431 года ее сожгли.
«Смеха ради ее увенчали картонной митрой, которая все время падает ей на лицо. Костер слишком высок, и палач не может задушить ее с первыми языками пламени, как он это имеет обыкновение делать из христианского милосердия. Так что Жанна будет терпеть нечеловеческие мучения до самого конца. Как только первые языки пламени дотягиваются до нее, она кричит: «Иисус! Иисус! Иисус!» – и этот крик не умолкает до самого последнего вздоха, искаженный страданием и агонией. Когда все кончено, бальи приказывает палачу показать тело, дабы никто не усомнился. И все видят, как в клочьях дыма со столба свисает несчастная дохлятина, наполовину обуглившаяся, с лысым черепом, с вытекшим глазом, с головой, болтающейся над вздувшимся туловищем; а над городом плывет тяжелый запах горелого мяса.
Потрясенный Жиль убегает. Он мчится по улочкам, перелезает через стены, перепрыгивает через ямы, ковыляет по полям. Падает, поднимается, раздирает лицо о кусты ежевики, тащится по колдобинам, бежит дальше, и в его голове неумолчно гудит дьявольская литания обвинений, выдвинутых против Жанны, прерываемая воплями казненной: «Иисус! Иисус! Иисус…»
Он падает, зарывшись лицом в черную землю. И лежит там, словно мертвый, до первых лучей зари. Тогда он поднимается. Но всякий, увидевший его, понял бы, что в нем что-то изменилось, и лицо его стало лицом лжеца, кровопийцы, богохульника, распутника, дьяволопоклонника», – так объясняет катастрофу Жиля Мишель Турнье.
Однако, при всей красоте этой легенды, все было иначе.
На шестом судебном заседании по делу Жанны обсуждалось, пожалуй, главное:
«На вопрос, знает ли она, что ее сторонники приказывали устраивать в ее честь службу, мессу и молитвы, она ответила, что об этом ничего не знает, и если они устраивали какую-нибудь службу, то это не по ее приказанию; однако если они молились за нее, то, как ей кажется, они не делали ничего дурного.
На вопрос, твердо ли верят ее сторонники, что она послана Богом, она ответила: “Я не знаю, верят ли они в это, и я оставлю это на их совесть; но если они этому и не верят, я все же послана Богом”.
На вопрос, думает ли она, что ее сторонники придерживаются истинной веры, если верят, что она послана Богом, она ответила: “Если они верят, что я послана Богом, то они в этом не ошиблись”».
Во всем этом до последней своей минуты была уверена Орлеанская Дева.
А вот фрагмент обвинительного приговора Жиля,