Один офицер с многочисленным отрядом бросился по повелению императрицы к молодому великому князю, который спал в другом дворце4. Сей ребенок, узнав о предстоящих опасностях своей жизни, проснулся, окруженный солдатами, и пришел в ужас, которого впечатление оставалось в нем на долгое время. Дядька его Панин, бывший с ним до сей минуты, успокаивал его, взял на руки во всем ночном платье и принес его таким образом матери.
Она вынесла его на балкон и показала солдатам и народу. Стечение было бесчисленное, и все прочие полки присоединились к гвардии. Восклицания повторялись долгое время, и народ в восторге радости кидал вверх шапки. <..> Народ, солдаты, не зная, жив или нет император и восклицая беспрестанно «ура!» – слово, не имеющее другого смысла, кроме выражения радости, – думали, что провозглашают императором юного великого князя и матери дают регентство. <..> Но манифест, розданный по всему городу, скоро объяснил истинное намерение, манифест печатный… В нем заключалось, что императрица Екатерина II, убеждаясь просьбою своих народов, взошла на престол любезного своего отечества, дабы спасти его от погибели, и, укоряя императора, с негодованием восставала против короля прусского и отнятия у духовенства имущества5. <..>
Сто три дня из детской жизни императора Павла Петровича
[С. А. Порошин]
1765 год
23 [марта]. Середа. До обеда не знаю что. После обеда учился. После того к государыне ходил. Там певчие маленькие пели. Государыня в бильярдной в карты играла, а великий князь в берлан и в посыльные короли [11] играл с Шереметьевой и Сас. Возвратился, ужинал и спать лег.
24. После ученья в бильярд играл. Бегал. Резов и своенравен стал. Резвился. Сели за стол. Никого посторонних не было. Говорил Никита Иваныч по большой части со мною. Потом о астрономии. С великим князем о паралаксисе [12]. На чем земля стоит. О Фонтенеле, о Даламберте [13], о Лейбнице, потом о наших дамах. <..> Поехали гулять по набережной и по Мойке, оборотя назад. Крик. Камер-лакея разжаловал. Учился великий князь. Берлан, брань со мною. К государыне, не выходила. В бильярдной с нами только дежурные кавалеры. Пришли назад, отужинавши – спать. <..>
26. Читал я письмо свое к Сумарокову. Очень понравилось. Сел учиться. В бильярд играл. Долго на дворе смотрел, как караул сменялся. Сели за стол. О трусости князя Куракина и о дуэлях. Никита Иваныч говорил, что и государю кураж надобен. <..> Сторонних никого у нас не обедало. Учился его высоч<ест>во у меня очень хорошо. В берлан играли он, я, Остервальд и Куракин две пульки [14], одну выиграл Куракин, другую я. Приехал его преподобие, в начале восьмого часу началась всенощная [15]. Благочинно стоял государь. Приходил Григорий Орлов от государыни звать в церковь, однако велик<ий> князь велел себя извинить, отслушал всенощную дома. С вербой резвился. Сели за стол. Ужинал у нас отец Платон. <..> Лег опочивать в исходе десятого часу. <..>
29. Встал в семь. Одевшись, читал с Платоном Священное Писание. Около станка потом забавлялся. Ходил я с Платоном реку смотреть, вчерась вскрылась. Пошли в церковь, оттуда тотчас к себе. Никита Иваныч в шахматы играл с Крузом. Сели за стол, обедали г<осподин> Салдерн, Строгонов и Крузе. Говорили о уменьшении воды в морях и о Далиновой истории [16], потом о древнем мореплавании, о Соломоне, об Офире [17]. Вообще о путешествиях. Встали и реки смотреть ездил. Цесаревич водил по столу шашки строем, играл потом в шахматы с Куракиным. Приехал отец Платон, была заутреня. <..>
31 марта. В шесть встал, в семь совсем готов был. Отец Платон читал молитвы к причащению. Пошли в маленькую придворную церковь, причащались там. Пришед, чай пили, потом пошли в большую церковь смотреть умовение ног1. Оттуда пошли за государыней, потом к себе. <..> Мы с цесаревичем двое только остались. Говорили о милостях, о щедрости. Мои рефлекции [18] о предупреждении просьб. Читал службу пасхальную. Великий князь в шахматы играл с Куракиным. <..> Приехал Платон, пели мы. Началась служба, рано кончилась, часу в девятом; в большой церкви первое еще Евангелие [19] читали. Сели за стол. Никита Иванов<ич> с нами же. Говорили о церемонии умовения, о императрице, королях и о императоре. О наших некоторых духовных. После ужина о том, что растет великий князь, о нетерпении его. Ушел Никита Иванович. Великий князь лег спать. Было три четверти десятого, на той половине служба еще продолжалась. <..>
Апрель
3 апреля. Светлый праздник. Встал в шесть. Оделся. В восемь началась заутреня, служил отец Платон. <..> К обедни в малую церковь. После обедни приветствие Платоново. После разговелись. Попрыгивал и яйцами бился и катал в спальне. В воланы [20]. К вечерне, оттуда к государыне. Там в бильярдной играл в берлан и в короли с Паниной и Полянской. Государыня в ломбер [21] с Кирилом Григорьичем и с Григорьем Орловым. К себе пошли. Я в шахматы. Никита Иваныч спросил, что думаем: о Платоне, о монашестве… Ужинать. Разделся, спать положили десятого [22] в десять. <..>
5. Встал в семь часов. Приехав, я сказал ему о смерти Ломоносова. Ответил: что о дураке жалить, казну только разорял и ничего не сделал1. Платон приехал. О Ломоносове еще, и он сожалел, возбуждая к тому и великого князя. <..>
7. Учился. Никита Иваныч у брата, обедал. После обеда приехал, и поехали с цесаревичем гулять. Были на публичной комедии. Описание оной комедии. Денег дали. В берлан. К государыне ходил. Ужинать и спать. <..>
10 апреля. Воскресенье. Одевшись, с отцом Платоном читал Священное Писание. Рапорты недельные от морских [служащих] принимал. В церковь. <..> Пришед, окно отворили. Радость крайняя. Не отходил от окна и поскакивал. Черни много зевало. Нищему рубль дал. Обедали у нас Петр Иванович, г<осподин> Салдерн и Круз. Петр Иваныч [сказал] похвалы солдатам нашим. О Цорндорфской, Франкфуртской и Пальцигской баталиях [23]. Что на спектакле народ тих и не пьян. Рефлекция, что народ у нас исправляется, да мы не исправляемся. После обеда подломбер с Куракиным. Танцы, и вчерась танцы. К государыне на бал. Государыня совсем не выходила. Цесаревич открыл бал с графиней Анной Карловной. <..> Танцевал с княгиней Дарьей Алексеевной, с Шереметевой и некоторыми [другими]. Шутил, пока был гр<аф> Иван Григорьич, с княгиней Барятинской. Потом еще менуэт с большой Чоглоковой. Смотрел на контратанцы [24]. Слезки было навернулись. На бале Никита Иваныч рассуждал со мною о французах. Прямой был конфиянс [25]. <..>