Тут он скоро обратил на себя внимание Павла, и по своему необычайному уму, строгости и неутомимой бдительности сделался фактотумом [181] гарнизона, страшилищем всех живущих в Гатчине и приобрел полное доверие великого князя. Нужно сознаться, что он был искренно предан своему повелителю, чрезвычайно усерден к службе и заботлив о личной безопасности императора. У него был большой талант на то, чтобы вводить во всякое управление метод и порядок и чтобы поддерживать его со строгостию, доходившею до фанатического тиранства. Таков был Аракчеев. При восшествии на престол Павла он был произведен в генерал-майоры, назначен шефом Преображенского пешего полка и петербургским комендантом. Так как он прежде служил в артиллерии, то и сохранил большое влияние на эту отрасль военного ведомства и наконец был назначен начальником всей артиллерии и в этом департаменте оказал важные услуги. Человек этот был до того вспыльчивого и тиранического характера, что весьма милая молодая женщина, на которой он женился, находя невозможным жить с ним, оставила его дом и вернулась к своей матери. Весьма счастливо то обстоятельство, что люди жестокие, мстительные и тиранические всегда трусы и боятся смерти. Аракчеев не составлял исключения из этого правила; он всегда был окружен стражею, редко спал две ночи сряду в одной кровати, обед его готовился в особой кухне доверенною кухаркою, которая была его любовницею, и когда он обедал дома, его доктор должен был пробовать всякое кушанье, прежде чем он его касался; этот чиновник исполнял ту же обязанность за завтраком и ужином. Этот жестокий человек был совершенно не способен на нежную страсть и в то же время вел жизнь крайне развратную.
Тем не менее Аракчеев имел два больших достоинства. Он был беспристрастен в исправлении суда и бережлив на казенные деньги. В царствование Павла он, конечно, много содействовал тому, чтобы раздражить общественное мнение и возбудить неудовольствие против правительства; но император, человек по природе великодушный, проницательный и умный, сдерживал строгость Аракчеева и наконец удалил его. Но когда, после смерти Павла, Александр вновь призвал его на службу и дал его влиянию распространиться на все отрасли управления, до того что он на деле стал первым министром, граф Аракчеев поистине сделался бичом всего государства и довел Александра до того шаткого положения, в котором он находился в минуту своей смерти в Таганроге и которое разрешилось бунтом, вспыхнувшим при восшествии на престол императора Николая, первою мерою которого, для успокоения умов, было увольнение и удаление графа Аракчеева.
Из остальных правительственных лиц этого царствования упомяну только о графе Ростопчине, впоследствии, в 1812 году, московском генерал-губернаторе, человеке весьма талантливом и энергическом, насмешливом и едком. Он был генерал-адъютантом и на короткое время министром иностранных дел. Граф Панин, человек также талантливый и благородный, но холодный и гордый, некоторое время занимал ту же должность. Адмирал Рибае, мальтиец, отличался в турецких войнах при Екатерине, вместе с графом Паленом и адмиралом Литтою. Он был человек весьма предприимчивый… Заключу этот список генералом Нелидовым, родственником молодой девушки, упомянутой выше, прекрасным молодым человеком, пользовавшимся большим влиянием на императора и который в союзе с Екатериною Ивановною прилагал все свои старания к тому, чтобы смягчать невзгоды этого времени, обращать царскую милость на людей достойных и облегчать участь тех, которые попадали в опалу. А теперь два слова о дамах двора.
Мы уже видели, какое положение баронесса, впоследствии графиня и княгиня, Ливен занимала при дворе. Она была воспитательницею императорских детей и была одарена самыми редкими качествами ума и характера; откровенная и твердая, она заставляла самого императора уважать ее мнение. Она впоследствии доставила двум своим друзьям, графине Пален и г<оспо>же фон Реннё, должность штатс-дам при обеих великих княгинях, Елисавете и Анне. Я должен упомянуть тут и о том, что муж первой из этих дам, граф Пален, также был приглашен в Петербург, назначен командиром конногвардейского полка и инспектором тяжелой кавалерии; он впоследствии, совместно с великим князем Александром, был военным губернатором Петербурга, а во время смерти Павла также министром иностранных дел и управляющим почтовым ведомством, так что на деле в его руках сосредоточивались ключи ко всем государственным тайнам и что никто не мог ступить шага без его ведома. <..>
Дальнейшая характеристика императора
<..>
Я изобразил Павла человеком поистине благочестивым, исполненным страха Божия; он действительно был человек доброжелательный и великодушный, склонный прощать обиды, готовый каяться в своих ошибках, любитель правды, ненавистник лжи и обмана, заботлив о правосудии и гонитель всякого злоупотребления власти, в особенности лихоимства и взяточничества. К несчастию, все эти добрые и похвальные качества становились совершенно бесполезными и для него, и для государства вследствие совершенного отсутствия меры, крайней раздражительности и неразумной и нетерпеливой требовательности безусловного повиновения. Малейшее колебание в исполнении его приказаний, малейшая неправильность по службе влекли за собою строжайший выговор и даже наказание, и это без всякого различия лиц. На Павла нелегко было иметь влияние; ибо, считая себя всегда правым, он весьма упорно держался своих мнений, и он был до того раздражителен и так легко приходил в гнев от малейшего противоречия, что часто казался совершенно вне