Четыре великолепных гобеленовских ковра украшают стены; они имеют по шести аршин в квадрате и изображают Рыбную ловлю св. Петра, Иисуса, изгоняющего из храма продавцев и покупателей, Воскресение Лазаря и Марию Магдалину у ног Спасителя. В некотором противоречии с этими изображениями из Священного Писания находятся две мифологические группы, а именно Диана и Эндимион да Амур и Психея [268], кои Гацетти скопировал с оригиналов знаменитого Кановы. Они прислонены к гобеленам, и глазу одновременно представляются Иисус Христос и Эндимион.
Две картины a l'encaustique [269] над дверьми работы Далл еры в Риме: Свидание Улисса с Пенелопою и Гектор, прощающийся с Андромахою, – уже пострадали от сырости стен. Вторая в особенности была испорчена трещиною.
Не стану говорить о драгоценных столах из бреччии [270] и из восточного алебастра, украшенных цветами, о прекрасных бархатных креслах, о разных бронзах парижской работы и т. д. Упомяну лишь о некоторых из бесчисленных часов дворца. В этой зале, например, можно было видеть четыре времени года из бронзы на колеснице, везомой львом под управлением гения: колесо служило циферблатом. Но не следовало подымать глаз, чтобы не лишиться впечатления всех этих красот. Три большие плафонные картины портили эту залу: средняя, изображавшая Геркулеса между Сладострастием и Добродетелью, была самая сносная; налево – Мужество, насаждаемое Достоинством, и направо – Правда, обнимающая Мир, писанные Смуглевичем, этим недоноском Муз и Граций. Следует заметить, однако же, что мысль к этому плафону подал сам император, что он сочетал правду с миром, мужество с достоинством; какая жалость, что исполнение не было поручено художнику более искусному! Но так случалось почти постоянно: кипучая струя вытекала, чистая как кристалл, из скалы его ума и сердца; но сосуды, назначенные для ее восприятия, редко состояли из чистой глины.
Два унтер-офицера лейб-гвардии стояли на часах с эспонтонами [271] в руках у входа в овальную гостиную, в которой шестнадцать коринфских колонн под мрамор поддерживают аттик: свод же, разделанный кэссонами [272], покоится на шестнадцати кариатидах [273] работы Альбани; пять аллегорических барельефов, которые истолковать нелегко, занимают промежутки. Мебель в этой гостиной была бархатная, огненного цвета, отделанная серебряными шнурками и кистями, что производило весьма красивый эффект.
Плафон работы Виги и писанный гораздо лучше, чем предыдущие, изображает собрание богов Олимпа. Юпитер словно плавает в море света, и все вместе указывает на замечательный талант.
Эта гостиная соприкасается с большою мраморною залою, в которой стоит караул мальтийских кавалеров: эта зала имеет пятнадцать туазов в длину, пять в ширину и около семи в вышину. Архитектура ее состоит из двух ярусов: до аттика стены разделаны большими полями из breccia coralina de Genova [274] с инкрустациями из черного мрамора из Порто-Венере. Длинные и плоские люстры из полированной бронзы, прикрепленные к стене, производят превосходный эффект на черном мраморе. На одном из концов залы воздвигнут оркестр [275] из белого мрамора с балюстрадою из полированной бронзы, на которой стояло десять больших бронзовых канделябров в форме ваз. Потолок был еще бел: в Риме писался «Парнас», который предназначали для его украшения.
Широкая ниша, поддерживаемая двумя великодушными ионическими колоннами из сибирского камня, разделяет залу на две равные части. В этой нише устроен камин из белого мрамора, поддерживаемый четырьмя термами, с инкрустациями из ляпись-лазури [276] и сибирской яшмы. Вдоль стены направо и налево есть два подобных камина, помещенных между четырьмя нишами, задняя стена коих сделана из gipolino antico. столь же редкого, как и странного, совершенно подобного зеленому окаменелому дереву. Этот род мрамора не красив, но поражает с первого взгляда. В нишах стояли четыре статуи, скопированные в Риме с антиков, а именно: Вакх, Меркурий, Флора и Венера.
Умалчиваю о великолепной бронзе, из которой были сделаны часы, люстры, вазы, статуэтки и все украшения до каминного прибора.
В конце залы находилась обширная ниша, образуемая двумя большими колоннами ионического ордера: через нее проходили в круглую тронную залу.
Шестнадцать колоссальных Атласов поддерживали купол; стены были обтянуты красным бархатом, затканным золотом, и украшены вызолоченною резьбою. Все окна были завешаны тою же матернею, за исключением одного из цельного стекла в массивной серебряной раме. Трон, стоявший в этой зале, отличался от того, который стоял в тронной, лишь количеством ступенек. У последнего было восемь ступенек, у этого лишь три. Большая люстра вышиною в четыре аршина с четвертью и восемь других в три аршина с половиною – все из массивного серебра, отчасти полированного, отчасти матового, самой тонкой работы, вышли из фабрики остроумного и искусного г<осподина> фон Буха, датского статского советника. Плафон расписан en camaieu [277] с золотом и с арабесками художником Карло Скоти.
Незадолго до своей кончины император велел произвести в этой зале некоторые изменения. Красный бархат на стенах должен был исчезнуть и уступить место бархату желтому, с великолепным серебряным шитьем. В углах должны были появиться большие розы из массивного серебра, медальоны и лавровые венки. Оба стола, подзеркальники, часы и т. и. должны были быть все из массивного серебра, и серебряных дел мастерам уже было отпущено на этот предмет сорок пудов серебра.
Из этой залы есть дверь во внутренние апартаменты императрицы. Первая комната была обита коврами en haute-lice [278], на светло-голубом фоне которых были вытканы виды Павловска. В глубине комнаты была ниша, поддерживаемая двумя великолепными порфировыми колоннами ионического ордера, а перед нею стояла группа из карарского мрамора, изображающая Аполлона и Дафну, копия с Бернини. Вазы, часы, столы из порфира, яшмы, восточного алебастра, с цветами, из rosso antico [279], бронзы и т. и. наполняли и украшали эту комнату; над дверьми помещались прекрасные картины, писанные a l'encaustique, работы Даллеры. Плафон, точно так же, как большая часть последующих, расписан гуашью Каденаччи.
Двери из красного, розового и кедрового дерева, богато разукрашенные позолоченною резьбою, с белыми мраморными полями, выложенными лаписом, бронзою и малахитом, ведут в кабинет, столь же обремененный украшениями, как и двери, даже в такой степени, что на первый взгляд они утомляют глаз: стены выложены серым сибирским мрамором; поля на них лаписом, с бронзовыми украшениями; углы из сибирской яшмы, панель из giallo е пего antico [280]; карниз состоит из бронзовых львиных голов на лаписе; над карнизом – барельефы на полированном металлическом фоне; диваны, табуреты и занавесы – из парчи; ниша, образуемая двумя прелестными колоннами, – из восточного алебастра с цветами, цельные пьедесталы – с инкрустациями из verde antico [281] и из лаписа; группа из белого мрамора, изображающая Кастора и