Предлагаемый читателю небольшой фрагмент письма своей смысловой насыщенностью свидетельствует о точности взгляда Александры Осиповны. Здесь все значимо – и ее предположение о причине, по которой перед смертью император затворился в «келье… самом отдаленном углу своего огромного дворца», и то, что она обратила внимание на настольную книгу Николая – «Подражание Христу» Фомы Кемпийского, изощренное руководство для праведной жизни, учившее помимо прочего укрощению гордыни – все это воспроизводит трагическую атмосферу последних месяцев жизни хозяина Зимнего дворца и всей России. В связи с этим вспоминается предсмертная фраза Николая, зафиксированная в дневнике А. Ф. Тютчевой, сказанная его духовнику: «Мне кажется, я никогда не делал зла сознательно».
Публикуется по: Смирнова А. О. Записки, дневники, воспоминания, письма. М., 1929.
1 Неразорвавшаяся бомба (начиненное порохом ядро с фитилем), подобранная в Одессе после обстрела английским флотом и посланная в подарок императору как сувенир.
М. В. Юзефович
Несколько слов о императоре Николае
Михаил Владимирович Юзефович (1802–1889) – представитель малороссийского дворянства, за свою долгую жизнь, закончив Благородный пансион при Московском университете, отличился и на военной – во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., – и на статской службе. Во время боевых действий он был адъютантом генерала Николая Николаевича Раевского-младшего, друга Пушкина, покровителя сосланных на Кавказ декабристов.
После отставки, будучи инспектором народных училищ Киевской губернии, а затем помощником попечителя Киевского учебного округа, энергично способствовал распространению просвещения. Став председателем Киевской комиссии для разбора древних актов, внес серьезный вклад в русскую историографию.
Он был знакомцем Грибоедова и Дениса Давыдова, оставил очень достойные воспоминания о Пушкине, с которым познакомился во время войны, а тот счел нужным упомянуть его в «Путешествии в Арзрум».
С симпатией вспоминая в своих воспоминаниях о ссыльных декабристах в окружении Раевского, он начертал выразительный и очень непривлекательный портрет их гонителя, военного министра Чернышёва.
Тем интереснее взгляд М. В. Юзефовича на личность и значение царствования Николая I.
Помимо прочего, чрезвычайно ценно свидетельство Юзефовича о генерале С. Р. Лекарском, которого называли «тюремщиком декабристов». Этот эпизод объясняет, почему именно Лепарского, очень немолодого и заслуженного военного, назначил Николай I на эту весьма непростую должность.
Кроме того, этот текст отражает шок тех монархистов и вообще лиц правых взглядов, с симпатией воспринимавших Россию второй четверти XIX столетия: в списке фигур для памятника «Тысячелетие России» в Великом Новгороде до последнего момента отсутствовал Николай I. Монумент, который по замыслу его создателей должен был не только отражать десять веков отечественной истории, но и дать оценку важнейшим событиям и главнейшим действующим лицам, создавался в эпоху либеральных реформ Александра II. Поэтому в его идейную основу было трудно заложить николаевские символы обскурантизма, правительственного произвола, откровенно враждебного отношения к европейским ценностям. Результатом такого подхода стало отсутствие среди бронзовых фигур Ивана IV Грозного – одного из самых известных правителей России. Рассуждения Юзефовича раскрывают также проблему, с которой сталкивались апологеты Николая I. С одной стороны, они не могли отказать императору в том, что он был верным последователем Петра Великого. Культ этого царя был светской религией империи Романовых, и все правители страны в разных формах демонстрировали преданность ему. С другой стороны, Петр I со своей модернизацией государства и общества, по мнению лиц, с подозрением относившихся ко всему европейскому, открыл ворота вредным западным влияниям. Еще один мотив записок – демонстрация неисчерпаемой милости царя, смягчающего участь серьезных преступников. Здесь же свидетельство о том, что даже в государственных интересах Николай I чуждался нечистоплотных приемов, отказываясь с помощью провокации арестовать заговорщиков.
Публикуется по: Юзефович М. В. Несколько слов о императоре Николае I // Русский архив. 1870. Т. 13, вып. 4/5.
П. А. Валуев
Дума русского во второй половине 1855 года
Петр Александрович Валуев (1815–1890) принадлежал к древней и заслуженной дворянской семье. Его биограф пишет: «Фамилия Валуевых действительно была достаточно древней. Легендарный ее предок Окатья Вал выехал из Литвы на Русь в начале XIV века, его сын и внук служили московскому князю и погибли в Куликовской битве. При Иване IV Федор Степанович Валуев, сын боярский, жалован поместьем в Московском уезде. Его ближайший потомок Григорий Леонтьевич принял участие в заговоре против Лжедмитрия» [314].
Как это часто бывало с русским родовым дворянством, к моменту рождения Петра Александровича семья была почти разорена. Во всяком случае юному аристократу предстояло делать карьеру, опираясь на собственные способности и трудолюбие. И того, и другого оказалось вполне достаточно.
С 1836 г. губернский секретарь (что соответствовало армейскому поручику) Валуев служит во II Отделении Собственной его величества канцелярии при М. М. Сперанском, который руководил кодификацией и изданием Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи. Это была прекрасная школа.
Валуев делал постепенную, но основательную карьеру, чему способствовали его блестящий ум и образованность.
В 1853 году, в канун Крымской войны, он был назначен губернатором Курляндской губернии и находился на этом посту до 1858 года.
Результатом знания разных уровней российской государственной системы и трезвого анализа положения страны, стала его записка «Дума русского», в которой он с горечью подвел итоги николаевского царствования. Она была подана великому князю Константину Николаевичу, убежденному стороннику реформ.
Валуеву предстояла длительная государственная карьера при императоре Александре II – министр внутренних дел, председатель Комитета министров, член Государственного совета.
Он оставил драгоценный для историков дневник.
Публикуется по: Валуев П. А. Дума русского во второй половине 1855 года// Русская старина. 1893. Т. 79, вып. 9.
1 Место маневров гвардии под Петербургом.
Примечания
1
Николай Павлович родился очень трудно. Екатерина, которая присутствовала при всех родах своей невестки и помогала повивальной бабушке, немедленно по рождении ребенка приказала вынести новорожденного на балкон царскосельского дворца и показать гуляющим третьего своего внука. Дежурным камер-юнкером был в этот день князь Сергей Михайлович Голицын. Он рассказывал, что Екатерина выразилась при этом: «Je n'ai eu d'enfants qui me donnat tant de fils a retordre (Ни с кем из детей у меня не было столько возни)». – Примеч. П. И. Бартенева, издателя «Русского архива».
2
неглазурованного фарфора. – Примеч. ред.
3
Александровский дворец (Новый царскосельский), построенный в 1792–1796 гг. по проекту Дж. Кваренги – Примеч. ред.
4
Нерасположение к памяти императрицы Екатерины, никогда не таимое императором Николаем I, было известно всем его приближенным. Враждебное чувство к полякам началось в нем отнюдь не вследствие лишь низкой их измены, а с самого