Хотела было закрыть окно, но парень спросил торопливо:
– Вы же Анастасия Ивановна Говорова, я правильно понимаю? Ведь это вы, да?
– Ну допустим, – ответила слегка озадаченно. – А что, мы разве знакомы?
– Нет, мы не знакомы. То есть это вы со мной не знакомы. Понимаете, мне очень надо с вами поговорить.
– О чем? Вы кто вообще?
– Меня зовут Григорий Говоров.
Он так значительно проговорил свое имя и так внимательно на нее посмотрел, будто требовал, чтобы она немедленно прониклась тем обстоятельством, что у них одинаковая фамилия. Хотя чем тут проникаться, интересно? Ну фамилия… Вполне себе распространенная.
– Говоров я, понимаете? – повторил он с нажимом.
– И что? Пусть будет Говоров. Мне ваша фамилия ни о чем не говорит. Я вас не знаю. Отойдите от машины, мне ехать надо!
– Да, вы меня не знаете. Но мне правда надо с вами поговорить. Я все объясню. Может, впустите меня в машину?
– Еще чего? С какой это стати? Может, вам еще номер моей банковской карты продиктовать?
– Да не нужна мне ваша карта. Я ж говорю, просто надо поговорить.
– Да кто вы вообще такой, чтобы я с вами разговаривала?
– Я… Я ваш брат, вот кто! – произнес он почти с отчаянием, и ей даже показалось, промелькнули в его голосе слезные нотки, как у обиженного ребенка.
И засмеялась нервно. Такой день был суетный, голова кругом идет, и в документах ни черта не разобралась, еще и непогода, и метель эта, и Митя ногу сломал, и впрямь ехать надо. А тут здрасьте вам, приехали! «Я ваш брат!» Еще и психов ей для полного счастья не хватало! Ну что это, а? Совсем ее этот ужасный день доконать решил?
Оборвала смех, проговорила почти злобно:
– Отойдите от машины, ну! Чего вы к ней припали, как к мамке родной? Отойдите! Ненормальный, что ли? Я сейчас охранника позову!
– Да вы не сердитесь. Я ж ничего плохого вам не хочу. Я же просто поговорить. Ведь ваш отец – Иван Васильевич Говоров, правильно? Он умер восемь дней назад? Завтра девятый день.
Она глянула на него ошалело и вспоминала вдруг: да, точно, она же его видела! На кладбище видела, когда с отцом прощались! И в церкви он был, когда отца отпевали. Стоял рядом с какой-то женщиной, она вся такая заплаканная была, едва на ногах держалась. Даже хотела у мамы спросить, кто это, мол. Но маме было так плохо, что все равно бы ничего не поняла, не услышала.
– Впустите меня, я очень замерз. Я так долго тут стоял, вас караулил, – почти проскулил парень, утирая лицо от растаявшего снега. А может, и не от снега. Может, от слез.
– Ладно. Садитесь, – произнесла неожиданно для себя миролюбиво. – Садитесь, сейчас все выясним. Тут явно какая-то ошибка, потому что у моего отца есть только один ребенок. Это я. Кто-то вам просто мозги запудрил. Сейчас во всем разберемся!
И сама понимала, что миролюбие ее происходило от уверенности, что все это не может быть правдой, что парень просто ошибся и надо ему объяснить, что и впрямь не было у ее отца других детей, кроме нее. Просто быть не могло, и все тут. Исключено. Причем объяснить как можно скорее, ехать ведь надо, дома ее Митя со сломанной ногой ждет! Каждая минута на счету, между прочим!
А парень тем временем плюхнулся рядом с ней на сиденье, снова отер лицо, не снимая перчаток, проговорил неловко:
– Метель такая… Снег прямо в лицо…
И замолчал, глядя прямо перед собой, будто и не собирался ни о чем говорить. Будто успокоился, достигнув своей цели – сесть-таки к ней в машину.
– Ну что же вы замолчали? Вы же хотели что-то там мне объяснить! У меня времени очень мало, простите.
– Да, я понимаю. Я сейчас, только с духом соберусь. Я понимаю, что вам не хочется всего этого знать, очень даже все понимаю. И тем не менее! Я сын Ивана Васильевича Говорова! Он такой же мой отец, как и ваш! Просто он не хотел, понимаете? Не хотел, чтобы ваша мама…
– А вот про маму не надо! Это уж совсем не ваше дело! И вообще я уверена, что вы ошибаетесь. Как вас там, я забыла?
– Я Гриша. Григорий Иванович Говоров.
– Да не делайте вы уж такой акцент на свое отчество и фамилию! Уверяю вас, это ошибка! Не было у моего отца внебрачных детей, можете вы это понять или нет?
– Но… Вы же просто не знаете.
– Я знаю!
– А я знаю то, что я ваш брат! Да, отец не хотел, чтобы мы… Но теперь, когда его нет, я решил, что должен.
– Да что вы? – с тихим сарказмом спросила она. – Вы так решили, да? Как это мило с вашей стороны. Прям индийское кино, ни больше ни меньше! И что же дальше? Чего вы от меня ждете, интересно? Мне надо вам на шею кинуться, да? Какая радость, братец Вася нашелся!
– Я не Вася. Меня Григорием зовут. И мой отец – Иван Васильевич Говоров. Так в свидетельстве о рождении написано, между прочим.
– И это все ваши доказательства, да? Самому не смешно?
– Нет, не смешно. Я знаю, что это правда. Я любил своего отца, и он меня любил. А то, что вы обо мне не знали, не дает вам права. Даже юридически не дает вам права от меня отказываться! Объясняю же вам, что и в свидетельстве о рождении написано…
– Да мало ли, что там написано! На заборе тоже написано! Это еще не есть установленный юридический факт! В ту строку в свидетельстве о рождении кого угодно можно вписать! Хоть Билла Гейтса, хоть Илона Маска! Нет, я не исключаю, что ваша мама была каким-то образом знакома с моим отцом. Но записанный со слов матери отец юридически отцом не является.
– А вы что, юрист?
– Нет. Но я знакома с этой проблемой, у меня приятельница с ней сталкивалась! И я знаю, что говорю! Родительских прав и обязанностей у вписанного в строку мужчины не возникает, понимаете вы это или нет? Такая запись влечет ровно такие же последствия, что и отсутствие записи об отце ребенка. Ведь отцовство юридически не установлено, верно? Да и откуда?
– Да, это так. Но я, собственно, за этим и пришел к вам,