– Надо же! Странная какая женщина.
– Да нет, не странная она. Татьяна говорит, гордая очень. И умная. Тем более у нее детей нет. Не захотела ни с кем мужа делить, отпустила. Видать, так его любит сильно. В жертву себя принесла.
– Да ну! Не верю! Не бывает таких баб, точно не бывает!
– Выходит, бывает.
– А куда она уехала-то?
– Не знаю, в область куда-то. Откуда приехала, туда и вернулась.
– Да уж. Несолоно хлебавши.
– Зато теперь твоей Машеньке будет шибко солоно! Увела мужика, бестия!
– Ты чего, Свет, с ума сошла? Какая тебе Машенька бестия? Она ж скромница у меня!
– Ну да, ну да, видали мы таких скромниц. Вон Татьяна говорит, все в офисе жалеют жену начальника. А про твою Машеньку ни слова хорошего не сказали.
– Так не виновата она, что полюбила.
– А жена тоже любила, и что?
– Ой, да ну тебя, Свет. Не хочу больше с тобой разговаривать!
Нажала на кнопку отбоя и даже всплакнула с досады. Потом успокоилась – и ладно, и ничего. Люди поговорят да забудут. Главное, чтобы доченька была счастлива.
Через несколько дней Иван привел Машеньку в квартиру. Сказал: здесь будем жить.
– Это твоя квартира, да? – спросила она робко.
– Нет. Съемная. Скоро я куплю нам жилье.
– Но ведь у тебя своя есть. Мне сказали, что Мария Сергеевна уехала.
– Да, уехала. Мы расстались. Вернее, она со мной рассталась. Но я не могу тебя туда привести, Машенька.
– Потому что ты там с ней жил, да?
– Да. И давай больше никогда не будем говорить об этом, хорошо? Это мое прошлое. Не твое. Пусть мое прошлое со мной останется.
– Хорошо, не будем.
И не говорили никогда. Будто и не было в его жизни первой жены. Хотя она знала, что сестра его, Рита, с ней по-прежнему общается. И любит ее. А ее, новую молодую жену, не очень.
И годы пролетели как один миг – яркий, счастливый. Когда любишь, времени не считаешь. Даже если знаешь, что есть в этой любви кто-то третий. Вернее, третья. Ну есть и есть. Надо просто затаиться мышкой в уголке и не спугнуть свое счастье.
А теперь счастье кончилось. Можно и выйти посмотреть, кто же там этот третий. Вернее, третья. Любовница. И даже обиды на эту любовницу нет. Она ж ее как никто другой понимать должна, правда?
* * *
Маруся отложила телефон в сторону, сжала холодные пальцы. Как же тяжело ей дался этот короткий разговор, а ведь всего лишь попросила о встрече, и разговора в сущности никакого не было! И что будет, когда и впрямь говорить придется? Да и сможет ли она, вдруг струсит и убежит, так и не посмев подойти к жене Вани?
Ваня, Ванечка… Как же мне не хватает тебя. Зачем ты ушел, оставил меня одну? Как мне теперь жить, Ванечка? Как жить?
Слезы тут же набежали на глаза, и смахнула их быстро. Нельзя плакать, потому что Гриша дома. Не надо ему видеть ее слез. Он и без того переживает уход отца, а она еще боли ему добавит.
Да, не узнавала она сына в последнее время. Будто какая-то пружина в нем сжалась или замкнуло от напряжения. Глаза сердитые, отчаянные, на лбу складка меж бровей образовалась. Понятно, что переживает, но ведь как-то странно переживает! Все твердит, что отец его тоже любил, что он такой же его ребенок, что право имеет.
Да ему ли об этом говорить, ему ли сомневаться в отцовской любви? И как ему объяснить, что лучше сохранить светлую память, чем вступать в дележи и дрязги? Тем более Ваня не успел свое отцовство официально признать. И не то чтобы не успел, а как-то нужды в этом официозе не было. Просто Гриша всегда знал, что он его любит как сына. И сомнений никаких не испытывал. А тут вдруг… Вот далось ему это наследство!
Вздохнула, принялась нарезать овощи для салата, скоро ужинать пора. И не заметила, как Гриша появился в дверях кухни, спросил осторожно:
– А с кем ты сейчас по телефону говорила, мам?
– С папиной женой говорила.
– С кем?!
– А чего ты так удивляешься?
– Да просто не понимаю. О чем ты с ней говорила?
– Да ни о чем, просто встречу назначила, и все. На завтра.
– Встречу? Зачем это?
– Ну я же тебя не спрашиваю, зачем ты пошел к папиной дочери! Хотя и так понятно, зачем.
– Да, зря я тебе про это рассказал! – с досадой проговорил Гриша. – Не надо было! Я ж не знал, что ты к этому так неожиданно отнесешься!
– Да как это зря? Я твоя мать, между прочим! И я должна знать, что с тобой происходит, что у тебя на уме, что ты задумал! У тебя же еще детство в некоторых местах играет, совершаешь такие необдуманные поступки! Вот зачем ты к ней пошел, а? Она наверняка и знать о твоем существовании не знала! Ты думал, она тебе обрадуется, что ли? Еще и требовать начал. Да любой бы человек на ее месте тебя отшил и слушать даже не стал! Я думаю, и папа бы твой поступок не одобрил.
– Мам! Вот про папу не надо, ладно? И вообще, чего ты так всполошилась, не понимаю? Все нормально, все так и должно быть. Я тоже наследник, пусть его дочь привыкает к этой мысли.
– Да зачем тебе это наследство, чего ты на нем зациклился! Ну чего тебе не хватает, скажи? Ты хорошую платную гимназию окончил, в университет поступил. Все у тебя будет со временем. И работа хорошая будет, и деньги будут.
– Я не ради денег это делаю, мам.
– А ради чего?
– Ради принципа. Я его сын, значит, я такие же права имею. Я думал, ты меня в этом поддержишь или хотя бы поймешь. Ну вот скажи, зачем ты пойдешь к его жене, мам? О чем ты будешь с ней говорить? Или это она будет говорить, а ты будешь слушать, какие мы с тобой плохие и у нас нет никаких прав? Не ходи, я очень прошу тебя! Я сам все свои вопросы решу, я не маленький.
– Господи, да какие вопросы? И что ты решишь? Войну за наследство затеешь? Неприязнь посеешь, злобу и ненависть? И папа будет оттуда на все это смотреть, да? Нет, я этого не хочу, извини. Тем более я ему обещала…
– Что ты ему обещала, мам?
– Что я