А пальцы по-прежнему крепко сжимали его ладонь, и Ася повторяла по кругу одно и то же, будто забыла все слова, какие раньше знала:
– Перестань. Перестань, чего ты? Не надо, перестань.
Он сидел тихо, смотрел не мигая. Она опустила глаза, будто смутилась сильно. Хотя ведь и впрямь смутилась: представила, как со стороны жалко выглядит. Да и пусть жалко! Пусть. Какая вообще разница, как она сейчас выглядит?
– Ой, смотри, – протянула в следующую секунду удивленно. – Смотри, у нас безымянные пальцы с тобой одинаковые. Кривые… Видишь? И у папы такой палец был, и у бабушки.
– У бабушки? – переспросил он тихо.
– Ну да, у папиной мамы.
– Я ее никогда не видел.
– Да ты ее не мог видеть. Я и сама маленькая была, когда она умерла. Ты тогда еще не родился, наверное.
Они замолчали, сидели долго, не разжимая рук. Потом Ася проговорила тихо:
– Ты прости меня, ладно? Ну что делать, если я такая вот? Мой муж говорит, железобетонная.
– Да не, пусть он так не говорит. Нормальная ты. И у меня тоже характер не подарок, между прочим.
– Ну так… Яблоко от яблони… Да и у нашего с тобой отца характер был не подарок. Я знаю, как его все в офисе побаивались! От осинки не родятся апельсинки…
– Да ну, он добрый был.
– Я ж не об этом. Я про характер сейчас.
– Да понял я, понял.
– Слушай, мне вообще-то домой надо, у меня там Митя один. Он ногу сломал, сидит один целыми днями дома. Хочешь, поедем сейчас к нему вместе со мной?
– Нет, давай лучше потом. Я не могу пока. Мне как-то привыкнуть надо, что мы…
– Да, я тебя понимаю. Мне тоже надо привыкнуть.
– Тогда ты пока к мужу поезжай, а я к тете Рите рвану. Скажу ей, что мы помирились. Пусть она скажет, где мама. Моя и твоя.
– Давай. Только я тебя довезу до тети Риты, а то снова замерзнешь. А завтра уже к маме поедем. К моей и к твоей.
– Хорошо, давай так.
* * *
– Я с вами поеду! Может, погощу там у Маши. Мы ведь с ней подруги, нам есть о чем поболтать! Сейчас Асе позвоню, договоримся ехать с утра пораньше. Дорога до Синегорска не близкая. Ты ведь не станешь возражать, если я с вами поеду?
Рита с улыбкой глянула на Гришу, и тот поторопился с ответом:
– Нет, нет, конечно. Я вовсе не возражаю. Наоборот.
– О, а вот она и сама звонит! – глянула она на дисплей телефона. – Сейчас я громкую связь включу.
Гриша улыбнулся, когда услышал строгий голос Аси:
– Теть Рит, добрый вечер. Гриша еще у тебя?
– Да, у меня. Я его ужином накормила.
– А ты… Ты ему все рассказала?
– Конечно! И с радостью! И мы тут решили – завтра утром едем в Синегорск, там ваши мамки, наверное, уже с ума сходят!
– Так они в Синегорске? А почему именно там?
– Так Маша там живет, первая жена отца. Ты ее видела на похоронах.
– И они к ней поехали, что ли?
– Ну да!
– Странно.
– Да нет тут ничего странного! Наоборот, им есть о чем поговорить, и обиды старые высказать, и прощения друг у друга попросить. Они же все одного мужчину любили – твоего отца. Твоего и Гришиного. Да у них даже имена одинаковые! Маша, Машенька и Маруся!
– Да, папа всегда маму только Машенькой называл.
– А мою маму Марусей, – тихо пояснил Гриша, кивнув головой.
– Ладно, поняла. Во сколько за вами заехать, теть Рит?
– Давай в девять?
– Хорошо. В девять так в девять.
– А Гришу я у себя ночевать оставлю. Чего ему туда-сюда по холоду мотаться? Так что мы с ним в девять будем тебя ждать!
Утром следующего дня они выехали из города. Гриша сидел рядом с Асей на переднем сиденье, Рита устроилась сзади. Ася молчала напряженно, думала о чем-то своем. Потом скомандовала Грише:
– Достань мне из сумки телефон! И найди в памяти Леонида Борисовича! Мне с ним переговорить надо.
– А потом нельзя, Асенька? – осторожно спросила Рита. – Ты ж за рулем.
– Да это срочно, теть Рит. Это адвокат. Очень хороший. И не волнуйтесь, нормально доедем.
Взяв из Гришиных рук телефон, она заговорила деловито:
– Доброе утро, Леонид Борисович! Это Ася, дочь Ивана Васильевича Говорова, помните меня? Да, конечно, жалко. Да, очень рано папа ушел. Я понимаю, Леонид Борисович. Да, могу к вам обращаться в любое время, я поняла. Спасибо вам! И у меня как раз есть большая просьба. Дело в том, что у папы есть сын, и надо срочно установить отцовство. Да, папа при жизни не успел оформить. Отцом себя признавал, да, конечно! И не скрывал, нет. И у всех родственников нет возражений, мы все бумаги подпишем! Да, я поняла. Тогда через суд, в порядке общего производства. Просто заявление нужно, и все. Возьметесь помочь, ладно? Чтобы как можно быстрее все оформить? Спасибо, спасибо. Да, на днях к вам папин сын придет, все документы принесет. Да, получается, что мой брат. Его Гришей зовут. Я все оплачу, сколько скажете. Да как это ничего не возьмете? Да вы не сердитесь, я понимаю. Да, в память о папе. Хорошо, Леонид Борисович, спасибо, большое спасибо! До свидания!
Она протянула телефон Грише, глянула на него быстро. И тут же снова стала смотреть на дорогу, подняв удивленно брови. Потом спросила тихо:
– Эй, ты чего? Ты ревешь, что ли?
– Да не реву я! – с трудом проговорил Гриша и вздохнул прерывисто. – Тебе показалось просто! Я в шестом классе последний раз ревел, когда у меня новый телефон на улице отобрали. И не смотри на меня, лучше на дорогу смотри!
– Да не смотрю я на тебя, больно надо! Ты слышал, о чем я сейчас говорила по телефону? Завтра к этому человеку пойдешь, он поможет тебе все документы в суд подать.
– Зачем в суд? Не пойду я в суд.
– Да как это не пойдешь? Пойдешь как миленький! Надо же официально факт отцовства оформить!
– Да не надо мне. Мы ж теперь и без того вроде знаем.
– Нет, надо! Обязательно надо!
– Да зачем?!
– Затем, что будешь вступать в наследство.
– Не буду я вступать! Не надо мне никакого наследства!
– Нет, надо! Я сказала, надо, значит, надо! Ты будешь наследником,