Механически дожевывая свой завтрак, Вязиницына на секунду зажмурилась. «Мы выживем. Мы будем сыты и одеты» ― «Мне помоги!» ― крик той беременной женщины стоял в ушах. «Останемся ли мы собой?»
Встала. Вышла из столовой, на ходу допивая псевдо-кофе. Его горечь странным образом сочеталась с настроением Вязиницыной и казалась даже приятной.
Достала планшет, бросила взгляд на таймеры. Вылет катера задерживается на двадцать минут: инженеры заканчивали партию поисковых дронов. Палец потянулся к списку задач, но остановился буквально в миллиметре от иконки. «Зайду в медпункт». Да, можно написать Робу или просто глянуть отчет по открытой информации о состоянии Ямакавы, но странный, жутковатый мир вейверов необъяснимым образом притягивал Малинику.
Вдруг она резко остановилась.
Навстречу прошел уткнувшийся в планшет Джамиль. Вязиницыну окатило волной дурного предчувствия. Резко обернулась и тихонько окликнула его:
― Эй!
― Ммм? ― Ал-Каласади тоже обернулся, оторвал взгляд от экрана. Злая, угрюмая сосредоточенность шла небритому и всклокоченному Джамилю намного больше надменного лоска, но даже в ней теперь чувствовалась фальшь.
― Я в медпункт. Пойдешь со мной?
― Нет.
Ответ лаконичный и четкий, идеально в ритме разговора. Только очень-очень тихий. Глубокий вдох. Выдох.
― Я не справлюсь.
Джамиль продолжил свой путь, а Малиника осталась стоять, в полном ступоре. Ал-Каласади не волновала ни эпидемия, ни будущее экспедиции Б-32. Страх за Ямакаву, как гравитационный коллапс звезды перед взрывом сверхновой, срывал с Джамиля одну за одной все его защитные оболочки. «Если Вернон умрет, ты же этого не переживешь!».
* * *
Наземная база, 2550-07-23 06:17
Состав врачей в медпункте изменился: Алия куда-то пропала, а вокруг Ямакавы кроме Роба стояли ещё Лидия и Нкаду. Звук кардиомонитора снова был включен.
― Мы нашли реакцию, ― без всяких приветствий выдал Роб. Глаза врача вейверов лихорадочно блестели.
Пи-лим.
― Ага, буквально несколько минут назад! ― во всю ширь улыбнулся Нкаду. Это был долговязый парень с черными серьезными глазами, кожей цвета молочного шоколада и густым пучком кучерявых волос на затылке. ― Парализующий агент сцепляется с одной из форм эндорфина, что нейтрализует яд и делает его видимым для иммунитета!
Роб и Лидия энтузиазм своего младшего коллеги не разделяли.
― Не спеши радоваться, ― суровый тон Маккой быстро охладил его пыл. ― На синтетические формы эндорфина у пациента аллергия, ― недовольный взгляд в сторону Роба, ― и рисковать нельзя: из-за отравления и инфекции его иммунная система и так на взводе. Одна неудачная инъекция, и Bear Storm его добьет. Да ещё и собственный эндорфин у него не стандартный, на синтез уйдет несколько дней. Не говоря уж о ресурсоемкости, это очень дорогая реакция.
Нкаду перестал улыбаться и потянулся чесать в затылке.
Робин и Малиника смотрели друг другу в глаза. В его, светло-серых ― тень ужаса Джамиля и безумная надежда. В её, серо-синих ― «Эврика!», пьянящая, как секунду назад у Нкаду, но не вином, а настойкой полыни. Странные факты из вчерашнего сумбурного разговора вдруг подошли друг к другу, как детали пазла. «Как детали прецизионного механизма!»
― Есть другой вариант, ― глухо, внезапно севшим голосом сказала она. Направилась к распылителю перчаток, зачем-то сунула в него руки. Дождалась, когда покрытие затвердело. Подошла к ложементу, в котором лежал Ямакава. Странных щупов больше не было, и реаниматор сильнее, чем когда либо, походил на обычную кровать.
Пи-лим.
Короткий взгляд на спокойное, расслабленное лицо. Белая, со здоровым румянцем, кожа. Черные брови. Черные ресницы. На носу ― прозрачное крепление дыхательной трубки. Чуть приоткрытые губы.
Пи-лим!
ALw541, побочный эффект ровазина, эндорфин.
Малиника наклонилась и поцеловала Ямакаву.
* * *
Наземная база, 2550-07-23 06:18
― Ты что творишь?! ― Нкаду ринулся к Вязиницыной, но Роб перехватил его и оттащил подальше, не давая вырваться. ― Это насилие! Нельзя использовать беспомощность другого человека и вторгаться в чужое личное пространство!!!
* * *
Наземная база, 2550-07-23 06:18
Слова Нкаду иглами вонзались в мозг Малиники понятными, знакомыми иглами вины. Но она была рада им, как спасательному тросу, который выбивает из тебя дыхание, больно впивается в живот и плечи, но не дает сорваться в темную бездонную пропасть. Пропасть ночного кошмара.
Она касалась губ Ямакавы так бережно и нежно, как только могла. Теплых, мягких… совершенно неподвижных губ. От сюрреалистичности происходящего по всему ее телу пробежали мурашки, волоски на шее встали дыбом. Единственный ответ на ее прикосновение ― чуть более глубокое дыхание и чуть более частое «пи-лим».
Десять секунд. Пятнадцать. Двадцать. Нкаду замолчал, но Малиника ощущала его испепеляющий взгляд на своем затылке. «Что я творю?! Это не срабо…»
― Хм. Растет.
Малиника повернулась на голос Лидии.
― Что растет?! ― возмущенный Нкаду, казалось, был готов кричать даже на свою непосредственную начальницу.
― Скорость выведения яда растет, ― Лидия тапнула по планшету, выводя информацию с него на большой экран над реаниматором. Два графика: концентрация эндорфинов и отравы. Первый резко поднялся и вышел на плато, второй начал снижаться, всё быстрей и быстрей.
― Спящий красавец, ― главврач с изумленной улыбкой покачала головой.
Роб наконец отпустил Нкаду.
― Это бесчеловечно! ― всё ещё возмущенно, но уже спокойнее, сказал тот. ― Вызывать сексуальное возбуждение у другого человека, беспомощного, без согласия ― это отвратительно и жестоко!
― Мы не смогли