* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:30
В тамбуре инфекционного госпиталя было пусто и тихо. Матово-белые стены тамбура пропускали дневной свет, и из-за этого помещение казалось нереальным, словно нарисованным. Несмотря на слова Лидии, Вернон всё равно приходил туда. Устраивался на кушетке в углу, работал над оптимизацией моделей. Дежурный врач, кажется, ее звали Кристина, что-то проверяла в боксе, так что Ямакава был предоставлен сам себе.
Вернон снял ДР-очки, стянул одну из перчаток. Потер глаза. Он не любил работать в виртуале, но занимать медицинский терминал казалось неправильным. Встал. Потянулся. Сделал несколько шагов, чтобы размяться. Остановился возле кюветы с новорожденной. Взрослым, что местным, что вновь прибывшим на планету, не хватало времени на заботу о ней, но девочке сейчас требовалось не слишком много. Робот заботливо следил, чтобы она была чистой, у нее были и еда, и качественный, безопасный воздух нужной влажности. Автоматика даже имитировала необходимые звуки: спокойную приглушенную речь и биение материнского сердца. Чужого. Насколько Вернон знал, записать здоровое сердцебиение родной матери для этой малышки не было возможности.
«Какая крошечная!» Ямакава раньше не задумывался, что все люди были когда-то вот такими беспомощными комочками: и странный старик, и суровая Лидия, и даже гениально смелый Джамиль. И Малиника. И он сам, Вернон Ямакава. Он-то уж точно когда-то лежал в похожей кювете в яслях программы ЭПВ. И к нему тогда наверняка так же несколько раз в день приходил неонатальный психолог. К этой малышке приходила Полина. Она с искренней заботой разговаривала с девочкой, проверяла, как у нее дела. Сидела явно дольше, чем требовалось по нормам, но меньше, чем хотела сама. Уходила всегда с грустью. Полина рассказала Вернону, что оба родителя девочки лежат здесь же, в реаниматорах, и что новый, более опасный штамм вируса развился как раз внутри ее матери.
Когти вины снова впились в его сердце. «Этого не должно было случиться».
Шурх. За его спиной открылась дверь.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:27
Катер плавно заходил на посадку, а Олли во все глаза смотрел на базу экспедиции Б-32. Почти неделю назад, когда он драпал отсюда в предрассветных сумерках, разглядеть детали он не успел, и теперь, глядя на всё это великолепие, испытывал невероятный, давным-давно забытый восторг.
Первое, что его поразило, были прямые линии. Десятки контейнеров, оранжевых, одинаковых, составлены в ровные ряды, за ними ― более крупные кирпичики построек, серые и белые, матовые, с огромными глянцевыми вставками окон. Даже штабели стволов вдоль дальнего края площадки были сложены ровно, как по линейке. «Да у нас лук на грядке так ровно не растет!» Местные «грядки» были огромными: ровное поле, ровные полосы блестящих стеклянными крышами теплиц. Такой масштаб жителям Деревни и не снился! Вторым чудом была техника: роботы, комбайны, катера, даже лифт! Головой Олли понимал, что всё это богатство ― лишь крохотная, самая простая часть того, что на самом деле представляла собой база экспедиции, но открывшийся вид заставлял сердце бывшего главного инженера стучать всё быстрее. Он почувствовал, как на его глазах наворачиваются слезы. «Я скучал по всем этому. Как же сильно, я, оказывается, скучал!» Над всеми этими технологическими сокровищами расколотой друзой горного хрусталя возвышался… недостроенный дворец. Другого слова Олли подобрать не мог. За сотню лет он привык к незамысловатому, словно собранному из лоскутов быту Деревни. У выживших после падения их звездолета на Вудвейл вначале была лишь одна простая цель: дожить хотя бы до следующего утра, потом ― до следующей весны. А потом цели не стало, она распалась на множество индивидуальных целей: построить дом, вырастить детей, вышить внучке пуховое одеяльце. Даже то, что он пытался присматривать за местом крушения Ковчега, казалось нелепо крошечным на фоне этой базы. Олифер О’Донохью забыл, каково это: иметь глобальную, далекую цель, и идти к ней, выстраивая систему, где задействованы не десятки даже, а миллионы людей. И сейчас это было восхитительно и пугающе.
Олли посмотрел на сидевшую за штурвалом Малинику. Та перекинулась парой фраз с диспетчером и направила катер на площадку возле недостроенного дворца. Плавно, уверенно. По-хозяйски.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:30
Машина приземлилась у самого входа в инфекционный госпиталь. Он был расположен в одном из гротов остановленной стройки, в стороне от остальной инфраструктуры, чтобы уменьшить шансы контакта с вирусом и умерить любопытство, так что возле белого куба на третьей террасе было безлюдно. Вязиницына выбралась из катера. Невольно улыбнулась, глядя, как заворожено Олифер смотрит на возвышающиеся над ним каменные кружева, и направилась ко входу. Плавно толкнула створку, шагнула внутрь, придержала дверь для гостя.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:32
Шагая внутрь за Малиникой, Олли сосредоточился на цели своего визита. Увидеть больных детей недостаточно, надо ещё и благополучно вернуться. Нахождение в госпитале могло спровоцировать приступ…
Олли покачнулся. Схватился за притолоку. По голове ― словно валуном долбанули, но это был вовсе не тот удар, которого он ждал. Небольшое помещение перед входом в инфекционный госпиталь заполняла не смерть, а гнев.
― Если… не… успокоишься… я… сдохну… ― прохрипел старик.
Стоявший перед ним гигант лишь чуть прищурился, но жуткое давление исчезло, как по щелчку выключателя.
― Как… Ты это сделал? ― ошарашенный, Олли обнаружил себя полусползшим на пол. От падения его удерживала только подоспевшая Малиника. Она потянулась к клипсе.
― Не… не надо! Я в порядке, ― Олли вернул себе равновесие, медленно выпрямился. Швыркнул кровавыми соплями. Приступы вызывали повышение давления, и сосуды в носу не выдерживали первыми.
― Что случилось? ― взволновано спросила Малиника, помогая ему дойти до кресла.
― То же, что и в Долине, в день нашей встречи.
Олли тяжело опустился на сиденье, не сводя взгляд с великана. «Малиника вроде называла его имя… Как же? Кажется, Вернон?» Его широкое бледное лицо всё ещё было темным от горького, как полынь, всепоглощающего гнева, но теперь Олли видел это только глазами, а не ощущал тяжелым эхом у