Джейн сидела, чувствуя себя совершенно раздавленной. Все ее открытия, вся ее уверенность разбились о каменную стену нехватки доказательств.
– Так его не накажут? – тихо спросила она.
– Если он виновен – накажут, – неожиданно сказал Марлоу.
Его взгляд стал пристальным.
– Убийцы редко останавливаются на одном преступлении. Они часто совершают ошибки. Но чтобы поймать преступника, нужны факты, а не догадки барышни из чайной.
Эти слова прозвучали как пощечина. Джейн молча встала и вышла из кабинета, не глядя в сторону детектива. Она проиграла. Проходя мимо стола Ричарда, она остановилась. Молодой полицейский смотрел на нее с нескрываемым любопытством.
– Все в порядке, мисс? – спросил он.
– Все прекрасно, сержант, – солгала она.
Она вышла на улицу, оставив сержанта размышлять над ее словами. Возможно, Марлоу был прав и им не хватало фактов. Значит, она найдет их сама.
После душного кабинета детектива воздух на улице показался ей невероятно свежим, несмотря на запах мокрого асфальта и дыма из труб. Поражение горело на ее щеках пятнами стыда. «Догадки барышни из чайной», – эта фраза кольнула больнее всего. Джейн шла, не разбирая дороги, и ноги сами привели ее к набережной.
Ветер трепал волосы, слезы предательски наворачивались на глаза. Она злилась на Марлоу, на его непробиваемую уверенность в процедурах. Но больше всего она сердилась на себя, потому что в глубине души понимала: детектив по-своему прав. Ее версия строилась на интуиции, полунамеках и психологических портретах. Закону нужны факты, а не предположения.
«Убийцы редко останавливаются на одном преступлении», – слова Марлоу эхом отдавались в голове. Но могла ли она просто ждать следующего…
Глава 9. Исчезнувшая книга
Несколько дней после разговора с Марлоу тянулись бесконечно долго. Чайная работала в обычном режиме, Джейн выполняла свои обязанности автоматически: готовила заказы, улыбалась клиентам, мыла посуду. А в голове непрерывно крутилась одна мысль: «Где книга?». Возможно, ее забрал кто-то из близкого окружения Хауэлла. Может, его прислуга?.. Своими мыслями Джейн поделилась с Элли.
Между тем, детектив, как и обещал, провел беседу с Эдгаром Блэквудом. Об этом тут же узнал весь город. Со слов сержанта Ричарда, который время от времени заглядывал в чайную, Блэквуд вел себя безупречно: выражал сожаление, клялся, что понятия не имел о реальной опасности и винил во всем свою неуклюжесть. Никаких доказательств против него не было. Дело снова зашло в тупик.
Элли, видя мучения подруги, пыталась ее растормошить.
– Хватит ходить как привидение! Если твой детектив не хочет работать, будем копать сами. Ты сказала, что книгу мог забрать слуга? Так давай найдем этого слугу!
Они взялись за эту версию, предполагая сложность поиска. Но найти прислугу не составило труда: соседи Хауэлла охотно сообщили адрес. Дворецкий, Генри Плам, жил в маленьком домике на окраине города, куда переехал после смерти антиквара. Это был пожилой немногословный мужчина, проработавший у Альфреда двадцать лет. Джейн шла к бывшему слуге, размышляя о том, что, с одной стороны, он был последним, кто видел Хауэлла живым в его доме. С другой – он был самым верным и, вероятно, самым преданным ему человеком.
Генри открыл дверь почти сразу. Он был невысок, сутул, с морщинистым лицом и спокойными уставшими глазами.
– Мисс Баррет, – произнес он без особого удивления, – я так и думал, что вы придете. Проходите.
Его домик был чистым, аскетичным и поразительно безликим: ни безделушек, ни картин, лишь строгая практичность.
– Я хотела спросить вас о мистере Хауэлле, – начала Джейн, садясь на стул. – И о том дне…
– Ужасный день, – тихо сказал Генри, глядя в окно, – он был с утра в хорошем настроении, ждал какую-то бандероль. Говорил, что это будет венец его коллекции. А вечером уже был… мертвым.
– Он ждал посылку с книгой, – уточнила Джейн, – «Сокровища британской картографии».
Генри кивнул.
– Да. Полиция отдала ее мне вместе с документами как особо ценную вещь, найденную при пострадавшем от несчастного случая.
– И что вы с ней сделали? – сердце Джейн забилось чаще.
– Что и положено в таких случаях: отнес ее в дом мистера Хауэлла и положил на стол в его кабинете. Он ненавидел, когда вещи лежали не на своих местах.
– Она до сих пор там? – в голосе Джейн прозвучала надежда.
Генри покачал головой, и в его глазах мелькнул ужас.
– Нет. На следующий день, когда я пришел за своими вещами, дом был открыт, двери нараспашку. Внутри был бардак: мебель перевернута, шкафы распахнуты, в камине догорали бумаги. Я бросился в кабинет – кто-то ударил меня сзади по голове. Очнулся лежа на кухне, книги уже не было.
Значит, книгу украли целенаправленно.
– Вы ничего не видели? Не слышали?
– Только тень, – прошептал старик, потирая больное место на виске, – тень высокого человека. Помню, пахло гарью и каким-то дешевым одеколоном, очень резким. Я этот запах раньше в доме не чувствовал.
Дешевый одеколон – новая крошечная зацепка.
– Мистер Плам, – осторожно спросила Джейн, – кроме книги пропало что-нибудь еще? Или, может, мистер Хауэлл жаловался в последнее время на кого-то? Говорил об угрозах?
Генри задумался, его морщинистое лицо стало сосредоточенным.
– Угроз не было, но он был взволнован в последние недели. Говорил, что «старые долги пора возвращать» и что «некоторые птички думают, что могут улететь, но он прижмет их к ногтю». Он разбирал старые бумаги в своем сейфе. И однажды… – Генри замолчал, боясь подвести под подозрение невиновного, но, подумав, продолжил, – он выругался и назвал имя булочника Эмберли.
Джейн едва не подавилась воздухом. Альберт Эмберли!
– Вы не знаете, о чем была расписка? – попыталась выведать она.
Но Генри снова стал непроницаемым слугой.
– Я не вникал в финансовые дела мистера Хауэлла, мисс. Это меня не касалось.
Больше он ничего не смог сказать. Поблагодарив его, Джейн вышла, ее ум лихорадочно работал. Итак, книгу украли. Вор был высоким и пользовался резким одеколоном. У Альберта Эмберли был веский мотив убить Хауэлла. Затем он мог попытаться уничтожить все долговые расписки, и, возможно, ту самую книгу.
Но зачем ему было красть именно ее? Чтобы скрыть улику? Мог ли он знать, что она ядовита?
Вернувшись в чайную, Джейн поделилась новостями с Элли.
– Булочник? – подруга подняла бровь. – Тогда у нас двое главных подозреваемых: замкнутый коллекционер с ядовитой обидой и вспыльчивый булочник с долгами. Оба пахнут подозрительно: один – старым винилом, а второй, если я не ошибаюсь, – дешевым одеколоном, который он всегда использует, чтобы перебить запах дрожжей.
Джейн посмотрела на подругу с восхищением.