Сердце Джейн бешено заколотилось, когда все обрывки сложились в единую, пугающую картину. Она не рассказала об этом Элли, не могла подвергнуть подругу еще большей опасности. Это был ее путь.
Пригнувшись от порывов ветра, она шла по пустынной проселочной дороге, фонарь выхватывал из мрака лишь жалкие клочки пути. Ее ноги путались в зарослях крапивы и репейника, который цеплялся за пальто. Запах влажной земли и гнилой древесины становился все гуще. И вот, наконец, показалось старое кирпичное здание с выбитыми окнами и провалившейся кое-где крышей. Дверь была заперта на тяжелый амбарный замок, но одна из оконных рам в глубине двора, скрытая кустами бузины, отходила от стены. Дерево здесь расслоилось, давно разбитое стекло осыпалось, но не все.
Сжав зубы, Джейн просунулась в узкий проем, ощущая, как осколки стекла царапают ее пальто. Внутри пахло пылью, химикатами и чем-то сладковатым, от чего слезились глаза. Она замерла на мгновение, прислушиваясь. Лишь ветер гулял по пустым коридорам. Она оказалась в помещении бывшего цеха. Но здесь, среди груды хлама и обвалившейся штукатурки, стояли столы с колбами, ретортами и горелками. Это была лаборатория. Взгляд скользнул дальше, к старому металлическому шкафу, дверца которого была приоткрыта. Там лежали не склянки с зельями, а десятки аккуратно подшитых папок. Она подошла ближе, отодвигая тяжелую дверцу. На обложке первой папки было написано: «Хауэлл, Альфред. Объект № 17». Руки ее задрожали. Она открыла папку и увидела фотографии, подробное расписание дня антиквара, вырезки из газет, сводку о его привычках, слабостях и отчет об успешном применении «Рецепта № 3». Она лихорадочно пролистала другие. Местный ювелир, с которым у Хауэлла был конфликт. Булочник. Даже почтальон Артур Гримм.
У каждого была своя папка. Лукас не просто убивал: он вел масштабный хладнокровный эксперимент, собирая досье на всех, кто мог быть полезен или, наоборот, помешать. В углу она нашла вторую, меньшую стопку папок: «Клиенты». У нее выступил ледяной пот от первой же обложки: «Смит, Виктор. “Айгис-Сикьюрити”. Заказ: “Рецепт № 5” для полевых испытаний».
Она отшатнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Сеть заговора опутала весь город и вышла далеко за его пределы. Внезапно за спиной Джейн скрипнула половица и прозвучал спокойный голос: «Любознательность – опасная черта для торговки чаем, мисс Баррет». Она резко обернулась и уронила фонарь. Он осветил Лукаса, стоявшего в нескольких шагах. В руках Эмбри не было оружия, но в его позе читалась готовность к действию.
– Вы не должны были сюда приходить, – произнес он, делая шаг вперед.
Джейн отступила, наткнувшись спиной на холодный металл шкафа. Двери были заперты, окно – слишком далеко. Паника, острая и животная, сжала ее горло. Но тут же пришло ясное понимание: она видела его архив. Она проникла во многие тайны.
– Клиенты Смита уже испытали ваш «Рецепт»? – выдохнула она, пытаясь потянуть время.
Его глаза сузились, в них мелькнуло удивление, сменившееся яростью.
– Вы знаете слишком много, – он ринулся вперед.
Она, не думая, бросилась к столу с колбами. Лукас схватил ее за пальто, она услышала треск рвущейся ткани. В отчаянии Джейн ударила ладонью по столешнице, сбрасывая на пол стеклянные сосуды. Раздался оглушительный звон, и в воздухе тут же распространился едкий обжигающий запах. Лукас на мгновение застыл, закрывая лицо рукавом. Этой доли секунды ей хватило. Не разбирая дороги, спотыкаясь о груды кирпичей, она рванула к окну, через которое забралась сюда. Сзади раздалась глухая ругань, но Джейн не оглядывалась. Высунувшись в проем, она почувствовала, как сильная рука схватила ее за лодыжку. Она извивалась, брыкаясь, пиная каблуком что-то твердое. Хватка ослабла. Джейн вывалилась наружу в мокрые колючие кусты. Капли дождя текли по ее лицу, смешиваясь со слезами. Она бежала со всех ног, не оглядываясь, ее подгонял дикий, первобытный страх: Лукас не остановится.
Добежав до первых огней города, она прислонилась к мокрой стене чужого дома, пытаясь перевести дух. В ушах звенела тишина, наступившая после грохота погони. Тело дрожало от перенапряжения и холода, но разум был ясен как никогда. Она смотрела в черную воду канала, отражавшую редкие фонари и понимала: игра изменилась. Теперь она знала масштаб угрозы и была уверена, что следующая их встреча будет последней для одного из них.
Играть в одиночку дальше было слишком опасно. Мисс Баррет помчалась в полицию. Она рассказала сержанту все о страшном здании.
На следующий день чайная была закрыта. Джейн пыталась заниматься привычными делами: перебирать чайные коллекции и протирать полки, но пальцы не слушались, а мысли были далеко. Теперь тень Лукаса витала повсюду.
Когда в закрытую дверь постучали, Джейн рефлекторно швырнула в сторону входа фарфоровую чашку. Та разбилась о дверной косяк, осыпавшись на пол.
– Мисс Баррет, это Марлоу, откройте, пожалуйста, – он вошел, осторожно переступая через осколки. – Джейн, выдохните, это я.
Вся ее напускная стойкость рухнула в одно мгновение.
– Он мог быть здесь! Он мог меня убить! – вырвалось у нее, и голос дрогнул.
Марлоу медленно подошел к стойке, не делая резких движений, будто приближался к загнанному зверю.
– Я знаю, видел лабораторию. Был там после вашего прихода, – он помолчал, глядя на ее трясущиеся руки.
– Вы были абсолютно правы, а я был слеп и глух. Думал, что правила и уставы спасут этот город от той грязи, что ползет из щелей.
В его глазах было нечто новое – тяжесть вины.
– Я прошу прощения. Не за то, что пытался вас остановить, – это была моя работа. За то, что не увидел в вас союзника, когда он был так нужен.
Джейн смотрела на него, и от его признания ледяной ком внутри начал таять.
Час спустя, когда Марлоу ушел, взяв с нее показания, в лавку влетела Элли, с лицом, искаженным смесью страха и ярости.
– Ты сошла с ума! Одна! В это логово! Я могла тебя потерять! – крикнула она, сжимая рукава своего пестрого кардигана.
В ее глазах стояли слезы от бессильного гнева. Джейн попыталась улыбнуться, но получилось жалко.
– Я не могла рисковать тобой, Элли. Я не пережила бы, если бы из-за меня…
– Молчи! – Элли подошла к ней и