Он вновь стал расхаживать взад и вперед, в отчаянии вскидывая вверх руки и топая ногами.
Химена вернулась к огню. Лицо ее горело от волнения.
– То, что она была лгуньей, очевидно, – сказала она, следуя взглядом за расхаживающим возле костра Сианом. – Но я сомневаюсь, чтобы она кому-нибудь была нужна.
Эррос отбросил волосы, нависающие над его лбом.
– Она делала все, что могла, для защиты целых поколений…
Жар, круживший голову Химене, опустился вниз, в область живота – туда, где, как говорила Абуэла, живет сила человека и его способность к интуиции.
– Она разрушала семьи, – проговорила она. – Не защищала, а уничтожала будущие поколения. Нет, вы плохо ее знали.
Химена не могла ни сидеть, ни стоять, ибо ярость бушевала в ней. Единственный способ притушить ее – это идти и идти, всю ночь, до самого берега. Только так можно будет выбросить Анну Клеттер из головы. А поспать можно и днем.
– Химена! Прошу, не уходи! – сказал Айзек.
Он слишком мягок и слишком добр, и мир не заслужил, чтобы такой человек жил среди людей. Ему бы наслаждаться состоянием безопасности где-нибудь в стеклянном боксе на Вилле или у себя на острове. Этим островитянам не следовало верить тому, что говорила им Анна Клеттер, и им более всего пристало печалиться по поводу того, что она сделала с их жизнями…
– Химена! Пожалуйста! – продолжал умолять ее Айзек.
Но она и так задержалась дольше, чем собиралась.
– Не буду я сидеть здесь и слушать этих двоих, которые считают Клеттер чуть ли не героем мира, – сказала она.
– Безопасного тебе путешествия! – сказала Джеки с немалой долей иронии в голосе. – Достань свой нож из ножен на тот случай, если столкнешься с шизами.
– У тебя ведь ее нож! – сказал вдруг Эррос, явно подразумевая: Химена либо была близка к Анне Клеттер, либо, что вполне вероятно, убила ее.
Химена и не подозревала, сколь быстро ярость может овладеть ею, но замечание, сделанное Эрросом, заставило ее ринуться на него, не задумываясь о возможных последствиях.
Через пару секунд она уже стояла перед Эрросом, положив ладонь на убранный в ножны нож. Нож, который когда-то принадлежал Анне Клеттер.
– Я сняла этот нож с ее мертвого, уже разлагающегося тела, и, если будет нужно, я сниму оружие и с твоего трупа! – произнесла Химена, подкрепляя свои слова взглядом на арбалет Эрроса, а потом – на него самого.
– Что же до того, что она защищала целые поколения…
Химена показала на сидящих у костра Айзека, Фрайпана и Джеки и продолжила:
– Клеттер разрушила уже живущие поколения и убила все будущие поколения жителей моей деревни.
Праведный гнев бушевал в душе Химены, а внутреннее зрение становилось все более острым. La verdad quedará enterrada. Extraños nos enterraran. Правда найдет покой в могиле, а нас похоронят чужаки. Нет! Химена не была семенем, которое можно было бы похоронить. Клеттер не смогла этого сделать; не получится это и у Сиана с Эрросом.
– Вас они не похоронят, – сказал вдруг Сиан.
Химена, которая собралась уже уходить, замерла. Что? Она повернулась так быстро, что могла бы разжечь новый костер подошвами своих башмаков из листьев и веток, на которых стояла.
– Почему ты так сказал? – спросила она.
Только Абуэла могла понимать, о чем думает Химена, но это происходило потому, что бабушка слишком хорошо ее знала; по малейшим движениям ее бровей и подбородка Абуэла понимала, взволнована ли Химена или спокойна, нервничает она или нет.
– Что ты сказал? Похоронят? Откуда тебе известно, что я думаю? Ты что, читаешь мои мысли? – спросила она Сиана.
– Никаких мыслей он не читает, – ответил за брата Эррос. – Это просто частота. Он лишь считывает частоту твоей мысли.
– О чем это вы говорите? – спросила Джеки, но Химена не собиралась тратить время и объяснять той, что имеется в виду – Джеки упорно отказывалась хоть что-нибудь понимать, если об этом говорила Химена. Если бы Абуэла была с ней, то напомнила бы внучке, что не все люди обладают даром внутреннего видения, как она, но что и Айзек, и Фрайпан, и даже Джеки научатся со временем хоть чуть-чуть различать в потемках свое будущее и следовать этому видению.
Айзек прошептал Джеки на ухо:
– Ну, то, что она говорила про похороненных, про каких-то чужаков. Это что-то вроде заклинания, я думаю.
– Вы оба специально учились этому? – спросила Химена, чувствуя себя в фокусе многих взглядов, в том числе и взглядов давно ушедших из жизни собственных предков.
Эррос пожал плечами:
– А чему тут учиться. Каждая мысль имеет свою частоту.
– Пожалуйста, поподробнее! – произнес Фрайпан и пересел поближе.
Сиан глубоко вздохнул и кивком головы пригласил Химену вернуться к костру и сесть, что она и сделала, поскольку ноги у нее были как тесто для эмпанады и едва ее держали. Кроме того, несмотря на то, что ярость по-прежнему кипела в ее груди, заставляя бежать отсюда как можно быстрее, внутренний голос настойчиво советовал Химене остаться и выслушать то, что скажут Сиан и Эррос.
– Вспышки не только оказали влияние на Землю, – проговорил Сиан. – По очевидным причинам изменилось вообще все. Но…
Он сделал паузу, и вступил Эррос:
– Вы никогда не задумывались, отчего ПОРОК учредил такие сложные ритуалы, относящиеся к работе мозга…
Сиан вторгся в разговор:
– Аккуратнее! Речь идет об их мозгах, их головах. Большая разница!
– Хорошо!
Эррос сделал очередную попытку:
– Головах… Глэйдеров.
Услышав слово «Глэйдер», Джеки, Айзек и Химена посмотрели на Фрайпана.
Тот откашлялся и произнес:
– Что характерно, ритуалы были ежедневными.
Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием сучьев в огне костра. Химена лучше большинства понимала, через что прошел Фрайпан.
– Простите, – произнес Сиан. – Мы не знали…
– Ничего! – отозвался Фрайпан. – Мне нечего скрывать. Может быть, я и стар, но я еще не спятил. Во всяком случае, пока.
Сиан подбросил в огонь еще сучьев и сказал:
– У самых первых Глэйдеров были способности к телепатии…
Фрайпан кивнул:
– У Томаса. У него стоял особый имплант. Мне кажется, такие штуки стояли у всех, хотя никто их не находил.
Сиан же продолжил:
– ПОРОК хотел построить картину того, каким образом Вспышка изменила работу мозга, и понять, как она преобразует мысль в электромагнитные волны конкретной частоты.
– Мысль в волны конкретной частоты?
Химена повторила последние слова Сиана. Они самопроизвольно соскользнули с кончика ее языка – без всяких усилий с ее стороны. Эти слова были более увесисты и надежны, чем орел, сидящий на ветвях дерева. Слова основательные, дающие ясное