Поэтому он и замаскировал артефакт так старательно, чтобы при обыске никто не догадался, что это пространственное хранилище.
Третий мешок оказался самым интересным. Наверное.
Документы, бумаги, какие-то свитки с печатями и несколько закрытых шкатулок.
Шкатулки я попробовал вскрыть шпилькой — взломщик из меня посредственный, правда, но в жизни всякое бывало.
Понял, что вскрыть можно, но времени уйдёт прилично. Отложил на потом.
Сел разбирать документы.
Несколько штук меня развеселили. Бумаги были старые, большинству лет триста-четыреста. Грамоты на право собственности на какие-то земли, в каком-то городе. Названия города я не знал.
Видимо, либо переименовали, либо его уже не существует. Ладно, разберусь.
Потом я всё-таки взялся за шкатулки. Через час вскрыл первую и присвистнул.
Внутри лежали золотые украшения. С камнями, без камней, простые и сложные. Ожерелья, цепочки, серёжки, кольца, браслеты.
Кажется, один граф только что сильно разбогател.
Хотя для меня лично украшения большой ценности не представляли. Но я знаю, что с ними сделать.
Вытащил тонкий браслет и посмотрел, как он блестит на солнце. Красивая и при этом достаточно скромная безделушка.
Положил браслет в карман, туда же добавил других украшений и пошёл к Катарине.
Она сидела на скамейке и что-то рисовала в тетрадке. Вид у неё был донельзя сосредоточенный.
— Привет, — сказал я.
Катарина захлопнула тетрадь и подняла на меня глаза.
— Привет.
— Держи, — я протянул ей браслет.
Она недоверчиво взглянула на украшение и чуть отодвинулась.
— Это что?
— Премия за хорошую работу.
Катарина медленно протянула руку, взяла браслет и растерянно покрутила его.
Чего это она? Смущается? Ну так не надо.
Мне вот нравится с ней общаться. Она простая, даже немного наивная. В моём родном мире, если бы какой-нибудь мужик столько внимания уделял девушке, дарил подарки и водил на пикники, любая давно бы решила, что он подбивает клинья, и начала бы действовать в ответ.
А Катарина, кажется, искренне не могла сообразить, зачем я это делаю.
А я делал это просто потому, что довольные люди работают лучше. Хочешь построить место, где приятно жить и при этом ничего не делать самому? Сделай так, чтобы людям самим тут нравилось. Тогда они будут стараться на совесть.
Катарина продолжала молчать.
Может, не понравилось?
— Ладно, — сказал я. — Как насчёт этого?
Достал из кармана подвеску в форме дубового листа с изумрудными вставками на тонкой изящной цепочку.
Катарина даже рот от удивления разинула.
— Ты уверен, что это мне?
— Ну конечно. Ты вон какая у нас симпатичная, а украшений почти нет. Любой девушке приятно получить украшение, разве нет?
— Это, наверное, ошибка. Я же…
— Всё нормально. Я тебе уже говорил, что очень тебя ценю. Твоя работа важна. А это — подарок. Так что не отнекивайся.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова, видимо, застряли где-то по пути.
В этот момент мимо проходил Макар.
Старик, надо сказать, в последнее время стал заметно бодрее. С тех пор как я ему дал оздоравливающий амулет и регулярно обновлял в нём камушки, он даже шаркать перестал. Мог теперь ходить бесшумно, как кот, а иногда даже бегал и даже прыгал.
Макарыч глянул на нас, на браслет в руках ведьмы, на подвеску, и улыбнулся.
— Мне кажется, вам эти украшения к лицу, госпожа. И вам стоит их принять.
— Но это же… — начала Катарина.
— Решать, конечно, вам, — мягко сказал старик. — Но мне кажется, граф это всё делает от чистого сердца.
Катарина вздохнула. Посмотрела на украшения и, наконец, кивнула.
— Хорошо. Спасибо, Леонид, — щёки у неё слегка покраснели.
А Макарыч улыбался от уха до уха. Я даже на секунду засомневался — может, я что-то не то сделал? Хотя нет, вроде все довольны.
Я развёл руками.
— Ну вот. Замечательно. Теперь я самый счастливый мужчина на свете — от меня приняли подарок.
Катарина фыркнула и покраснела ещё гуще, а Макарыч тихо засмеялся.
Ну а я пошёл обратно в мастерскую.
Раз все довольны, то и я доволен. Спокойные деньки рано или поздно закончатся — по опыту знаю. Кто-то обязательно припрётся. Что-то вдруг взорвётся. Кого-то понадобится спасать.
Но это потом.
А пока у меня есть время спокойно позаниматься любимым делом и собрать какой-нибудь очередной классный артефакт…
* * *
Силантий разбойником себя не считал.
Ну то есть как. Жил ли в лесу? Жил. С бандитами водился? Водился. Если надо, мог дубину взять и рядом постоять с грозным видом. Но по-настоящему разбойничать у него как-то не получалось.
Силантий всю жизнь проработал конюхом, и в банде продолжать делать своё ремесло.
Лошадь — существо честное. А человек может улыбаться, а сам уже думает, как бы тебе поудобнее нож под ребро сунуть.
Так что Силантий предпочитал лошадей.
Сейчас он сидел на берегу речки, чистил от ржавчины старую подкову и смотрел, как вокруг собралась целая толпа таких же лесных счастливчиков. Человек восемьдесят, не меньше. Из разных банд, из разных мест. Кто-то портки стирал и матерился, что вода холодная. Кто-то просто валялся на траве, закрыв глаза. Кто-то спорил о том, у кого атаман глупее. А Митька Рыбий Глаз сидел с самодельной удочкой и пялился на воду так, будто надеялся, что ужин сам на берег выпрыгнет.
— Слушай, — сказал ему кто-то. — Ты ещё не оставил эти надежды на рыбу? Рыба — миф.
Народ вокруг заржал.
— Рыба для господ, — добавил Вася Длинный. — Она для нас здесь не водится.
Митька насупился.
— Попробовать никто не мешает.
— Ну ты хоть наживку тогда насади! — крикнули ему.
Разбойнички снова засмеялись. Даже Силантий усмехнулся.
Со стороны тропы послышался стук копыт.
Разговоры сразу стихли. А вскоре из-за деревьев показался Леший со своими новыми дружками.
И вот это, конечно, было то ещё зрелище.
Не тот Леший в драной куртке, которого Силантий когда-то знал. Теперь это был неплохо приодетый, уверенный в себе засранец на неплохом коне. У него на пальце даже перстень какой-то блестел, с камнем. А к седлу был приторочен посох, и Силантий уже знал, что это не просто палка, а магическая штука.
Следом за Лешим ехали четверо, и тоже далеко не оборванцы. Мечи, по крайней мере, точно не дешёвые и наверняка очень острые.
Леший оглядел толпу и широко улыбнулся.
— Ну как, вы все подумали о моём предложении?
Силантий