Дима невольно улыбнулся.
Тишина комнаты, её расслабленная поза, спокойствие — всё это вдруг отчётливо напомнило ему, ради чего он старается, почему злится, почему защищает.
Он выключил трансляцию, аккуратно вышел из всех программ, закрыл крышку ноутбука. Посидел пару секунд, чувствуя, как внутри медленно оседает напряжение, как гаснут импульсы гнева, оставляя только ясность желания — увидеть её.
Он встал, накинул куртку, вышел из квартиры. Вечер уже начал окутывать улицы золотисто-серой дымкой, асфальт блестел после прошедшего дождя. Воздух был свежий, с запахом сырой листвы и чего-то нового, важного.
Дима шёл быстро, но не бегом. Просто уверенно. Он знал, зачем идёт.
Он хотел быть рядом с ней. Хоть весь вечер. Хоть на пару часов. Хоть просто постоять у её калитки, чтобы услышать её голос, чтобы знать — с ней всё хорошо.
Глава 30
Ирина заметила крошечный красный огонёк у основания монитора — он загорелся едва заметно, но для неё это был чёткий сигнал. Камера включилась. Значит, он смотрит. Улыбка сама появилась на губах, тонкая, теплая, чуть игривая — такая, какой бывает у человека, точно знающего, кто стоит по ту сторону света. Она даже поправила прядь волос, будто невзначай, хотя делала это для него.
Снизу доносился смех — отец громко гоготал над чем-то, сказанным его очередной пассией. Слишком звонко, слишком фальшиво, с тем оттенком усталой грубости, который всегда портил настроение. Женский голос ему поддакивал, но Ирина уже не слушала. Это было как шум прибоя на фоне — неприятный, но привычный. Она знала, что завтра её отец даже не вспомнит имени этой женщины. Или перепутает его с предыдущим.
Ирина не успела всерьёз задуматься об этом, как из-за штор доносится едва слышный стук — тихий, осторожный, как дыхание. Она вздрогнула, сердце резко ускорило ритм, и, едва узнав знакомый ритм стука — три коротких, один длинный, как они условились однажды, — рванула к окну.
Дождь всё ещё моросил. На мокром подоконнике стоял Дима. Его волосы были влажными, капли стекали по вискам. Он выглядел не как герой с плаката, а как мальчишка, сбежавший с уроков ради важной встречи — в чём-то нелепый, но оттого ещё более настоящий.
Она откинула защёлку, приоткрыла окно и отступила в сторону. Он ловко подтянулся, ногами нащупал опору, замер на мгновение — и бесшумно перемахнул внутрь. Пахло улицей, влажным воздухом, осенью. Он быстро отряхнул куртку, скинул капюшон и посмотрел на неё.
А потом он поцеловал её.
Без прелюдий и слов, без долгих взглядов и разрешений — просто склонился и мягко, осторожно коснулся её губ своими. Поцелуй был тихим, как осень за окном, но в нём было столько сдержанных эмоций, что у Ирины на миг закружилась голова. Это было как падение вглубь себя — неожиданное, обжигающее, но странно безопасное.
Ирина на секунду застыла — и не от неожиданности, нет. Она будто всё это время ждала этого касания. Вечер, впитавший в себя осеннюю прохладу, тянулся за ее плечами, но в комнате становилось теплее с каждой секундой. Губы Димы были удивительно тёплыми, полными какой-то мягкой решимости. Он не торопился, не навязывался — просто касался, будто спрашивал разрешение, и с каждой секундой это прикосновение становилось глубже, смелее, насыщеннее.
Ирина на миг закрыла глаза, позволив себе утонуть в ощущениях. Все тревоги, страхи, раздражение, даже усталость дня — всё исчезло, растворилось в этом мгновении. Остался только он. Его руки осторожно легли ей на талию, не сжимая, просто держась — будто боялся спугнуть, потерять.
Она отстранилась, всего на дюйм, и посмотрела ему в глаза. В них не было спешки, только искренность, чуть неуверенная, но от того только ближе. Ирина мягко провела пальцами по его щеке, ощутив подушечками нежную щетину, и улыбнулась.
— Ты всё-таки следишь за мной, — прошептала она.
— Только чтобы знать, что ты в порядке, — так же тихо ответил он, и в голосе его звучала почти невесомая, но настоящая тревога.
— А если я не в порядке? — она приподняла бровь, играя, но взгляд оставался серьёзным.
— Тогда я рядом, — просто сказал он. — Чтобы ты была в порядке.
Она вздохнула и прижалась к нему лбом.
— Сегодня… было слишком много всего.
— Знаю. — Он провёл рукой по её спине, медленно, утешающе. — Но ты справилась.
— А если не справилась?
— Тогда справимся вместе.
Они молчали, обнявшись. Где-то на первом этаже грохнул смех — глупый, пьяный, совершенно неуместный, но здесь, в её комнате, он звучал словно из другого мира. В этом — был только он. Дима. Тихий, тёплый, настоящий.
Ирина села на подоконник, подтянув ноги, а он устроился рядом, взяв её за руку. Они сидели, глядя в окно — за стеклом шевелились ветви, мерцали фонари, капли дождя медленно стекали по стеклу, словно отмеряя им время.
— Ты ведь не просто так пришёл, — сказала она, не глядя.
— Угу, — он сжал её ладонь. — Я знаю, кто подбросил змею.
Она обернулась, и в её взгляде мелькнуло что-то острое, почти недоверчивое.
— Кто?
— Оксана. Захарова.
Ирина ничего не сказала. Только посмотрела в окно, будто там, в тумане фонарей, можно было найти ответ.
— Я мог бы поговорить с ней, — предложил Дима. — Или…
— Не надо, — перебила она. — Это не про змею. Это про… зависть. Слабость. Жалость.
— К ней?
Она молча кивнула. Потом, спустя паузу, добавила:
— Это не я её враг. Это она — сама себе.
Он хотел что-то сказать, но замолчал. Просто провёл большим пальцем по её руке, и она едва уловимо прижалась к нему плечом.
— Останься, — тихо сказала она, почти не надеясь.
— До утра?
Она кивнула, не глядя.
— Тогда ляжем под плед. Тебе нужно отдохнуть.
Ирина устало улыбнулась, и пока он поправлял подушки, выключал настольную лампу, закрывал шторы, она уже укрылась, зарываясь в тепло. Когда он лег рядом, она тихо вздохнула и положила голову ему на плечо.
— Ты всё-таки немного герой, знаешь?
— Только если ты — моя принцесса, — шепнул он и поцеловал её в макушку.
Они сели на край кровати. Он снял мокрую куртку, аккуратно повесил её на спинку стула. Она укрыла их пледом, как бы невзначай позволив себе прижаться плечом. Лампа в углу отбрасывала мягкий оранжевый свет, и их тени на стене выглядели почти нераздельными.
За окном шёл дождь. А в комнате — было тихо. Слишком тихо, чтобы говорить что-то лишнее.
Дима сидел на