Я посмотрела на часы. 8:15. До совещания оставалось сорок пять минут.
Я открыла ноутбук, начала проверять почту.
Первое письмо пришло в 7:30. От Туманова.
«Вероника, сегодня в 9:00 в переговорной 38А. Повестка прилагается. Ваше присутствие обязательно. М.Т.»
Я открыла повестку. Совещание по проекту «Иннотех». Участники: Туманов, я, начальник юридического отдела, финансовый директор, руководитель отдела маркетинга. Три часа. Обсуждение стратегии, юридических тонкостей, финансовых рисков, маркетингового плана.
Я закрыла письмо, взяла документы и пошла к переговорной.
* * *
Переговорная 38А находилась в конце коридора, рядом с кабинетом Туманова. Это была большая комната с панорамными окнами, длинным столом из тёмного дерева и стульями, которые были удобными, но не располагали к расслаблению.
Я вошла первой. Поставила документы на стол, разложила презентацию, проверила проектор. Всё было готово.
В 8:55 начали подходить участники. Юрист — мужчина лет пятидесяти, с умными глазами и вечной ироничной улыбкой. Финансист — женщина моего возраста, с острым взглядом и гладко зачёсанными волосами. Маркетолог — молодой человек в модном пиджаке, который явно не выспался.
Они сели, переглянулись, когда увидели меня во главе стола.
— Вероника, — сказал юрист, — я слышал, вы теперь наш новый руководитель проекта?
— Да, — кивнула я. — Буду координировать работу с немецкой стороной.
— Поздравляю, — сказал он, но в его голосе не было искренности. Только любопытство.
Финансист промолчала, только поджала губы. Маркетолог улыбнулся и отвёл взгляд.
Я поняла: они тоже слышали слухи. Они тоже думали, что я получила это место не потому, что достойна. Они тоже ждали, когда я ошибусь.
Я выпрямила спину, положила руки на стол.
— Начнём, — сказала я, не дожидаясь Туманова. — У нас три часа, чтобы согласовать финальную стратегию перед приездом немецкой делегации. Предлагаю не тратить время.
В этот момент дверь открылась, и в переговорную вошёл Туманов.
Он был в чёрном костюме, белой рубашке, при галстуке. Волосы уложены, лицо непроницаемо. Он прошёл к своему месту во главе стола, сел, даже не взглянув на меня.
— Начинаем, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд.
* * *
Совещание длилось три часа.
Туманов был деловит и резок. Он задавал вопросы, требовал цифры, проверял каждую формулировку. Когда юрист ошибся в дате, Туманов поднял бровь, и тот побледнел. Когда финансист не смогла объяснить валютные риски, Туманов сказал: «Разберитесь. К вечеру».
Я сидела в конце стола, слушала, делала пометки. Я ждала своего часа.
Он наступил, когда Туманов спросил:
— Что с юридической защитой интеллектуальной собственности?
Юрист начал говорить, но я перебила.
— Есть проблема, — сказала я, и все повернулись ко мне.
— Какая? — спросил Туманов, и его голос был ледяным.
— Немецкая сторона включила в договор пункт 17.4, который ограничивает наше право использовать наработки проекта после завершения слияния. Если мы подпишем в текущей редакции, через год мы не сможем применять полученные технологии без дополнительных отчислений.
Туманов посмотрел на юриста. Тот заёрзал.
— Я… мы проверяли… — начал он.
— Пункт 17.4, — повторила я. — Страница двадцать три, абзац третий. В немецкой версии используется формулировка «ausschließliches Nutzungsrecht» — исключительное право использования. На русский это перевели как «право использования», потеряв ключевое слово.
Я открыла договор, показала нужное место. Юрист взял документ, пробежал глазами, и его лицо вытянулось.
— Она права, — сказал он. — Я пропустил.
Туманов посмотрел на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Удовольствие? — но он быстро взял себя в руки.
— Предложение? — спросил он.
— Заменить на «неисключительное право использования», — сказала я. — Это стандартная формулировка для таких проектов. Немцы пойдут на это, если мы предложим им компенсацию в виде скидки на послегарантийное обслуживание.
— Сколько? — спросил финансист.
— Два процента от суммы контракта, — сказала я. — Это меньше, чем они получили бы от отчислений за использование наших наработок.
Туманов кивнул.
— Проработайте, — сказал он юристу и финансисту. — К вечеру жду новый вариант.
Он встал, и все задвигались. Совещание закончилось.
* * *
Я вышла из переговорной последней. В коридоре меня догнал Туманов.
— Вероника, — сказал он, и я остановилась.
— Да?
— Хорошая работа, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только то, что я не могла прочитать. Уважение?
— Спасибо, — ответила я.
— Зайдите в мой кабинет через час, — сказал он. — Нужно обсудить регламент работы.
Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в коридоре.
* * *
Я вернулась в свой кабинет, села за стол, выдохнула. Первая часть дня была пройдена. Я показала, что чего-то стою. Но впереди было ещё много работы.
Я открыла почту, начала разбирать письма. Большинство было рабочими — запросы от юристов, финансистов, маркетологов. Но одно письмо привлекло моё внимание.
Отправитель: неизвестный. Тема: «Поздравление».
Я открыла.
«Поздравляем с повышением, Вероника! Говорят, вы очень старались, чтобы его получить. Буквально — очень. Интересно, сколько ещё сотрудниц готовы так «стараться» ради карьеры?»
Я смотрела на экран, и кровь отливала от лица. Я перечитала письмо раз, другой. Слова расплывались перед глазами, но яд, который в них был, я чувствовала каждой клеткой.
Анонимка. Кто-то из коллег отправил это. Кто-то, кто знал про субботу. Кто-то, кто хотел меня ужалить.
Я взяла телефон, хотела позвонить Кате, но передумала. Что я скажу? Что кто-то написал гадость? Что я, взрослая женщина, не могу справиться с анонимным письмом?
Я закрыла письмо, удалила его. Потом открыла корзину, удалила навсегда.
Не обращай внимания, сказала я себе. Они хотят, чтобы ты сломалась. Не дай им этого.
Но письмо жгло, как ожог.
* * *
В обед я спустилась в столовую. Это была моя ошибка.
Я взяла поднос, салат, чай, искала свободный столик. Столовая была почти пустой — большинство сотрудников обедали в городе, и только несколько человек сидели в углу, за дальними столами.
Я села у окна, начала есть.
— Ника! — услышала я голос Леночки. — Привет! Можно к тебе?
Я подняла голову. Леночка стояла с подносом, за ней — Оксана из маркетинга и ещё две девушки, которых я знала по лицу, но не по имени.
— Садитесь, — сказала я, хотя мне хотелось сказать «нет».
Они сели за мой стол, и я почувствовала себя в окружении. Они говорили о моде, о косметике, о новых сумках, и я слушала, не вникая. Я ждала.
И дождалась.
— Ника, — сказала Леночка, когда разговор затих. — А это правда, что тебя повысили после того, как ты ездила к Максиму Владимировичу домой?
Я подняла глаза.