— Ну, говорят, — Леночка пожала плечами, и её улыбка стала невинной, как у ребёнка, — что ты привезла ему договор домой. И после этого тебя повысили.
— Я привезла договор, — сказала я, — потому что ты не смогла его найти. А повысили меня, потому что я лучший специалист в своей области.
Оксана хихикнула. Девушки переглянулись.
— Ну конечно, — сказала Леночка, и в её голосе прозвучала та самая сладкая отрава, которую я слышала в анонимном письме. — Ты же у нас умница.
Я встала, взяла поднос.
— Я пойду, — сказала я. — Работа.
Я вышла из столовой, чувствуя их взгляды на своей спине. В коридоре я остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали.
Они ничего не знают. Они просто завидуют. Не обращай внимания.
Я глубоко вздохнула, выпрямилась и пошла к лифту.
* * *
В кабинете я села за стол, закрыла глаза. Я пыталась успокоиться, но яд Лены уже попал в кровь.
Я открыла ноутбук, снова проверила почту. Новых анонимных писем не было. Но было письмо от Туманова.
«Вероника, зайдите ко мне. М.Т.»
Я встала, взяла документы и пошла к его кабинету.
* * *
Он сидел за столом, когда я вошла. Сегодня он был без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. На столе перед ним лежали бумаги, но он не смотрел на них. Он смотрел на меня.
— Садитесь, Вероника, — сказал он.
Я села напротив.
— Я хочу обсудить регламент работы, — сказал он, и его голос был деловым, холодным. — Во-первых, ежедневные отчёты. Каждый вечер вы отправляете мне сводку по проекту: что сделано, что в работе, какие проблемы.
Я кивнула, делая пометки в блокноте.
— Во-вторых, доступ к вашей рабочей почте, — продолжил он. — Вся переписка по проекту дублируется на мой адрес.
— Это необходимо? — спросила я.
— Да, — сказал он. — Я должен контролировать каждый шаг. Слишком многое поставлено на карту.
Я кивнула. Это было разумно. Но унизительно.
— В-третьих, ваше присутствие на всех моих встречах по проекту, — сказал он. — Любые переговоры с немецкой стороной проходят только с вашим участием.
— Это много времени, — сказала я.
— Это необходимо, — повторил он. — Вы — мои глаза и уши в проекте. Я должен быть уверен, что ничего не упущено.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня нарастает раздражение. Он ставил правила, как будто я была не партнёром, а подчинённой. Как будто я была не тем, кто нашёл юридическую лазейку, а тем, кто должен бегать по его поручениям.
— Вы не доверяете мне? — спросила я.
Он поднял бровь.
— Я не доверяю никому, — сказал он. — Это не личное.
— Это всегда личное, — сказала я.
Он замолчал, и в тишине его кабинета я слышала, как тикают часы на стене.
— Вероника, — сказал он наконец. — Вы подписали договор. Вы знали условия. Если они вас не устраивают…
— Они меня устраивают, — перебила я. — Я просто хочу понять: я ваш партнёр или ваша сотрудница?
Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку.
— Вы — и то, и другое, — сказал он. — В зависимости от ситуации.
— Сегодня какая ситуация? — спросила я.
— Сегодня вы моя сотрудница, — сказал он. — И я жду от вас выполнения моих указаний.
Я кивнула, поднялась.
— Хорошо, — сказала я. — Сегодня я ваша сотрудница. Но завтра всё может измениться.
Я вышла из кабинета, не дожидаясь ответа.
* * *
Весь день я работала, не поднимая головы. Я готовила отчёты, проверяла документы, созванивалась с юристами и финансистами. Я игнорировала Леночку, игнорировала анонимные письма, игнорировала шёпот за спиной.
В четыре часа мне позвонили из приёмной.
— Вероника, — сказала Елена Викторовна, — Максим Владимирович просит вас быть на видеоконференции с немецкой стороной. В пять часов.
— Хорошо, — ответила я.
* * *
В пять часов я сидела в переговорной 38А, глядя на экран, где были немцы — трое мужчин в строгих костюмах, с идеальными причёсками и лицами, которые не выражали эмоций.
Туманов сидел рядом со мной, и я чувствовала его присутствие, как жар от костра.
— Господин Туманов, — начал немец, и его голос был сухим, как песок. — Мы получили ваш проект договора. У нас есть замечания.
— Какие? — спросил Туманов.
— Пункт 17.4, — сказал немец. — Вы предлагаете заменить исключительное право использования на неисключительное. Мы не можем на это пойти.
Туманов посмотрел на меня. Я кивнула, взяла слово.
— Господин Шмидт, — сказала я по-немецки, и все повернулись ко мне. — Я понимаю вашу позицию. Но давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.
Я открыла презентацию, показала графики.
— Наш проект предполагает совместную разработку технологий, которые будут использоваться обеими сторонами. Исключительное право у одной из сторон сделает невозможным дальнейшее сотрудничество. Мы предлагаем компромисс: неисключительное право использования плюс скидка два процента на послегарантийное обслуживание.
Немцы переглянулись.
— Два процента, — повторил господин Шмидт. — Это меньше, чем мы могли бы получить от отчислений.
— Но это больше, чем вы получите, если сделка не состоится, — сказала я. — Мы готовы подписать договор завтра. На наших условиях.
Я посмотрела на Туманова. Он сидел неподвижно, но я чувствовала его напряжение.
— Мы подумаем, — сказал немец.
— У вас есть час, — ответила я. — Наш отдел юридического сопровождения работает до восьми.
Немцы переглянулись, и господин Шмидт кивнул.
— Мы ответим в течение часа, — сказал он.
Мы отключились.
Я выдохнула, откинулась на спинку стула. Туманов смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать.
— Вы говорите по-немецки лучше, чем я ожидал, — сказал он.
— Я говорила, что свободно владею, — ответила я.
— Свободно — это одно, — сказал он. — А торговаться на их языке, не уступая ни сантиметра — это другое.
Я пожала плечами.
— Я училась в Берлине. Два года.
Он поднял бровь.
— Это не было в вашем резюме.
— Это не было важно для моей предыдущей должности, — сказала я.
Он усмехнулся. Коротко, едва заметно, но я увидела.
— Теперь важно, — сказал он.
* * *
Немцы перезвонили через сорок минут.
— Мы согласны, — сказал господин Шмидт. — Но с одним условием: скидка три процента.
Я посмотрела на Туманова. Он кивнул.
— Два с половиной, — сказала я. — И мы подписываем завтра.
Немцы совещались несколько секунд.
— Принято, — сказал господин Шмидт. — Завтра в десять утра наши юристы свяжутся с вашими.
Мы отключились.
Я повернулась к Туманову. Он смотрел на меня, и на его губах была та самая улыбка, которую я видела в субботу. Не дежурная. Не хищная. Искренняя.
— Хорошая работа, Вероника, — сказал он.
Я почувствовала, как внутри меня разливается