Но…
Иногда эти древние маги ведут себя как дети. Делают до смешного глупейшие ошибки!
Кое-кто в нашем ковене и до проведения обряда вечной ночи поговаривал, что не надо Эне становиться личем — не будет ему покоя. Были среди нас те, кто все понимал наперед… Были! Но толку-то все знать наперед, если к тебе никто не прислушивается! Иногда это даже хуже. Только то и получишь в награду, что один-единственный выживший скажет про тебя, что ты был прав, а что это для тебя, мертвого, поменяет?
Эне хотел, чтобы от него все отстали, но как только он стал личем… он стал нужен всему миру. Кто оставит в покое курицу, несущую золотые яйца? Он и Ронда совсем забыли, что времена-то уже не те, не времена их молодости, когда личей не трогали. Они оба забыли, что кроме них в этом мире есть кое-кто еще. Например, империя Ваграмон, западные королевства, южное Гезеве… Их разведки, их партии, их войны…
Сейчас они все охотятся на личей, чтобы всеми правдами и неправдами заполучить над ними власть. Их же осталось по ойкумене, по крайней мере, известных, по пальцам перечесть. А нужны они ой-ей-ей как… армии умертвий величайших королевств просят воевод! Нет личей — целые некромантовы полчища уже не войска, а просто большие кладбища.
Вот что значит забыть, что помимо тебя существует еще и весь этот мир… о, эти древние пердуны и не такое могут отчебучить.
Мурчин вздохнула, сначала покачала головой, а затем покачала вином в бокале, словно до сих пор досадуя на то, что осталось в прошлом. Так, должно быть, досадуют на покатившийся малый камень, который привел к обвалу.
— Мне эта филактерия вообще не нужна была. Я-то думала, что когда старшие отойдут от дел, я буду чаще летать в город, когда вздумается, и оставаться там, сколько хочу! Не тут то было! Сначала нам пришлось занять круговую оборону от колдунов и ведьм разведок всего мира, от больших и малых ковенов. К нам полезли наводить мосты все проныры, со своими запросами и намерениями, с попытками выйти тайно на того или иного колдуна среди наших…Они как саранча поперли на границу нашей Кнеи. Она превратилась в осажденную крепость! Нам всем запретили покидать ее границы и общаться с внешним миром. Велели следить друг за другом и за ходами-выходами. Ковену пришлось подчиниться и… на время обмануть себя в том, что мы сплотились в одно целое. Ха! Это мы-то!.. — Мурчин рассмеялась сквозь зубы чьей-то прошлой наивности, может, и своей, — О, вот тогда Ронда проявила все умение и опыт, как укрепить границы Кнеи. Я, кстати, от нечего делать у нее поучилась. Это было очень полезно… очень… я, когда училась, даже и не знала, как мне это пригодится… Кстати, город Мертвых вывалился из пространственного кармана как раз потому, что Ронда перекроила замкнутое пространство. Теперь сюда никто не знает дороги.
— Что-о? Город вывалился из-за… — вырвалось у Раэ. Да-а, дела. Это же было целым событием несколько лет назад! Вот оно что! А они-то все в Цитадели думали, что пространство разомкнулось естественным путем, одним заклятьем на земле стало меньше…
Мурчин усмехнулась, довольная тем, что может удивить Раэ. Отпила вина и продолжила:
— Эне хотел покоя, а получил мышиную возню вокруг своего склепа. Он хотел покоя, а не то, что не достиг его, но и внес страшную смуту в наш ковен. Он хотел покоя, а его сосуд с филактерией для некоторых стал большим соблазном. Каждому своим: кому «найди для сильных мира сего и выслужись», кому «продай дорого и заживи в свое удовольствие», кому — «заполучи и обрети власть»… У каждого своя хотелка. А ведь по началу все клялись в верности Эне. Мол, никто не помышляет о филактерии, пяткой в грудь себя били. И я им всем, дура молодая, верила. Потому, что они сами верили в то, о чем на тот момент говорили! Но потом-то, потом-то — соблазн брал верх в их душах! Соблазн всегда берет верх даже над самыми красивыми намерениями! Как же пылко все клялись… а потом… А потом как начали все подумывать, что им после находки филактерии обломится! У-у-у, что тогда началось! Даже в самой Кнее стало хранить этот сосуд небезопасно.
Но…
Ронда в короткий миг — вот что значит жизненный опыт — раскрыла несколько заговоров. О, Ронда для Эне была вернее пса. Сколько бы он ведьмочек ни таскал в свой ковен, сколько бы она ни тешилась с мальчишками, между ними нельзя было продеть и иголки. Она стояла до конца за эту филактерию. Против всего мира. О, с такой преданной ведьмой можно становиться личем — твоя филактерия надежно защищена…
Ронда выводила на чистую воду даже архиведьм, про младших я вообще молчу — как семечки их щелкала. Кое-кто из наших пытался снюхаться с разведкой Ваграмона, чтобы пустить кого надо в Кнею. Кое-кто из наших ведьм пытался сам найти филактерию и был схвачен за руку…Эх, Фере, ты просто не представляешь, на какие только уловки не пускались те, кому нужна филактерия и те, кто хотел на этом нагреть руки! И Ронда их отражала! Жизнь ее словно встряхнула, она как переродилась, помолодела. Вот что значить создать себе трудности, а потом справляться с последствиями!
Мурчин сделала большой глоток вина. Немного помолчала. В ее глазах словно отражались для Раэ картины прошлого.
— Летели головы… иногда Ронда вычисляла предателя до того, как он или она собирались предать… Вот едва-едва начинают задумываться о том, и… Так, был случай, когда она сама, якобы от лица другого ковена, пыталась подкупить некоторых наших колдунов, чтобы те попытались убить ее саму, вырезать полковена и впустить в Кнею врага на поиски филактерии. А потом Ронда сама же их уличила в намерениях… Тогда у нас было просто побоище по всему дому, когда одни колдуны поняли, что другие на них составляли смертные списки. Те сожженные покои с теневым проклятьем — памятка о том, что тогда произошло…
Ну тогда и были дни!
Глава 75. Как ведьмы предают друг друга
Они долго еще сидели над