— Мы все умрем?
— Я не хочу умирать!
— Вытащите нас!
— Мой отец вам заплатит!
— Это все Мета виновата, пусть она и…
— Да успокойтесь вы, — прикрикнул на них Ларс, — вы еще поживете! Правда так, что лучше бы умерли… Она вас возьмет в ученицы. И уж конечно вы пойдете, под страхом смерти… Жаль, что мы вас не вытащили. Под Арантой есть монастырь святой Виты. Если сможете раскаяться… там принимают бывших ведьм. Больше говорить не о чем…
Все разом притихли, когда увидели, как к ним в лунном свете приближается фигура в длинном плаще с низко надвинутым капюшоном. Ее обладательница не торопясь пересекала улицу для шествия. Стал слышен легкий гулковатый стук ее каблучков об остатки мостовой. Из-за ее спины вышла шишига и стала вышагивать рядом с ней. На палке она несла какой-то самодельный фонарь. Когда она приблизилась, стало видно, что это череп со вставленной в него свечкой. Возможно, тот, который накануне поднял Ларс.
— Молитесь, братцы, лучше умереть в бою, — сказал Арнэ и поднял сулицу. Девушки сгрудились за их спинами. Раздался сдавленный вопль Меты:
— Мурчин, я больше не хочу быть ведьмой!
— Пли, — коротко скомандовал Арнэ. Пятеро сулиц взлетели в полумрак освещеннойлунной и под оглушительный девичий визг вонзились в женщину в плаще. Раэ быстро схватился за совню освобожденными руками. Будет драться до последнего... Так же думали и другие охотники, когда хватились за вторые сулицы.
Она на миг остановилась, утыканная древками, как еж иголками. Одна из сулиц пробила горло женщине в плаще и торчала над затылком. Острие еще одной выглядывало из-за ее плеча. Да что там вглядываться — все пять пробили ее насквозь. Девушки визжали так, словно хотели оглушить весь мир... Раэ почувствовал, как цепенеют его руки, совня выскальзывает из рук в темноту под ноги, на заросшие мхом плиты, и понял, что он не в силах шевельнуть даже пальцем. Рядом с ним резко подергивал плечами Ксури, но затем так же замер. Загремели о мостовую древки запасных сулиц, выпущенные из рук других охотников: ведьма обездвижила всех сразу, как только получила пять наконечников в грудь и в живот. Раэ оставалось только глядеть, как фигура в плаще, утыканная сулицами, все еще продолжала стоять… как ни в чем ни бывало! Затем ведьма взмахнула рукой, отчего девичий визг резко оборвался. Девушки еле слышно сдавленно замычали за спинами охотников. Стало слышно злорадное хихиканье шишиги. А потом женщина в плаще, как будто и не сбавляла шагу, двинулась вперед, по пути легко выдергивая из себя сулицы одна за другой. Она безоглядно бросала смертоносное оружие на нечисть на мостовую, оно падало, подскакивало, погремывая древками, а ведьма все шла, как будто ничего особенного ее не задержало.
Она приблизилась запросто. Оправила на себе продырявленный плащ без следов .крови. Откинула капюшон и показала пепельные косы, уложенные в сетку, юное курносое лицо с покатым лбом, высокими точеными скулами и колючим бирюзовым взглядом. Она была совсем невозмутима — и это после того, как ее попытались убить
Шишигу она как будто не замечала, хотя та сразу начала дергать ведьму за подол плаща и указывать на Гайю, радостно ощерив лягушачий рот. Мелкая нечисть попыталась заступить за круг, но это у нее не получилось. Ведьма обратилась к Мете. Ее голос зазвучал неожиданно звонким и по-девичьи задорным:
— Ах, не хочешь больше быть ведьмой? Что, надоело, Мета? Отчего ж так быстро? А… ты не можешь говорить?
Она щелкнула длинными пальцами. От взмаха ее рукава Раэ ощутил запах тех самых белых цветов, название которых он забыл, но он чуял его еще в капище. Мета обрела дар речи и вскрикнула.
— Только не визжи, — сморщила нос Мурчин, — побереги мои уши.
— Мурчин, мы решили, что шабаша… не будет, — проговорила Мета.
— Ах, решили, вот оно что, — пропела верховная ведьма, — а я-то думала, что ж это вы так быстро покинули святилище.
Глава 9. "Его возьму!"
Верховная ведьма сделала шаг. Запросто заступила за линию круга. Гайю и Ксури дернулись. Но только на это их и хватило, больше никому и никак не получилось справиться с цепенеющим заклинанием. Шишига попробовала было сунуться вслед за госпожой, но все равно как натолкнулась на невидимую стену. Тем не менее показала Гайю веревочный язык. Впервые тот ничего на это не ответил. Ведьма сделала еще шаг. Девушки разом испуганно замычали, Мета взвизгнула, превозмогая затыкающее заклинание.
— Мета, почему ты сейчас кричишь? — как ни в чем ни бывало продолжала верховная ведьма через голову Арнэ, — мы же с тобой в последний раз так славно поговорили… Как девочки. Про ленточки… Что ты там бормочешь? Ах, простить тебя за то, что ты велела своим слугам выгнать меня за порог? Или за то, что ты отобрала у бедной торговки весь ее товар? Или за то, что ты разбросала мои ленты по всему городу?.. Что ж, я тебя прощаю. Все равно лоток с лентами таскать по городу утомительно.
Она прошла мимо Арнэ к Мете и склонилась над осевшей на землю девушкой, у которой от страха расширились глаза, коснулась ее лба, Мета судорожно выдохнула, зажмурилась, всхлипнула.
— Ты — не исключение, — продолжала Мурчин, — Все молодые ведьмочки, вроде тебя, не хотят учиться. Когда к ним заявляются умные ведьмы и предлагают покровительство и науку, они говорят «сами справимся, проваливай отсюда!»
Проговорила она это нарочито мелодичным девичьим голосом, в котором были даже какие-то ребячливые нотки.
— Ну что ж. — Ведьма распрямилась и обратилась ко всем, — без гонорка и без желания сделать "все сама" хорошей ведьмочки не получится. И я не из обидчивых. Я все равно решила, что посещу первый шабаш молодых ведьм. Вы уж простите, что неприглашенной.
Верховная ведьма нарочито вежливо поклонилась в сторону заплаканных перемазанных в краске девчонок.
— А все потому, что всегда приходится помогать. Вечно у молодых ведьмочек что-то идет не так. То никого не получается призвать, а то наоборот, такую шушеру вызовут из ада, что потом неприятностей не оберешься… А бывает, они так готовятся к своему первому шабашу, что не забудут об этом оповестить охотников на ведьм. Приходится бедняжек спасать от облавы…