28
Когда я вернулась на площадь, там вовсю шло представление с исчезновением старушек: одна уходила, вторая появлялась. Публика была в восторге.
Как только номер закончился, начался звездный час Жорика. Он безошибочно определял овощи и тут же их съедал.
А вот Жоржа и членов комиссии нигде не было видно.
Я дождалась, пока старушки спустятся со сцены и поймала близняшек за ширмой.
— Не знаете, где Жорж?
Старушки пожали плечами.
— Кажется, они пошли обедать в «Ложки и Вилы».
Я кивнула — время было как раз для позднего обеда или даже раннего ужина.
— Непростой выдался день, — тяжело вздохнула Вилли.
— Хоть и интересный, — добавила Милли.
Я заметила, как Вилли изменилась за эти дни. Издалека близняшки по-прежнему казались одинаковыми, но вблизи были заметны перемены: прибавилось морщинок, под глазами залегли глубокие тени. Неужели все из-за ритуала?
Милли повела Жорика домой, а Вилли осталась устало сидеть на лавочке.
Поразмыслив, я решила не идти в столовую, а остаться на площади. Пусть Жорж спокойно пообедает с комиссией — не буду их прерывать.
Да и за порядком на площади кто-то должен следить.
Здесь по-прежнему было многолюдно. Одни слушали стихи поэта или бродили по ярмарке, другие мастерили сувениры у кузнеца или стреляли по мишеням у Майлза. Да и экскурсии по городу пользовались огромной популярностью.
Казалось, библиотекарь Марта могла рассказывать про Прислонь часами.
Время потекло медленно. Неторопливые минуты складывали в часы. Народ понемногу расходился, а Жорж с комиссией все не возвращался.
Я слышала, как с перрона отошел паровоз, увозя с собой большую часть гостей. Развлекательная программа закончилась. Из развлечений оставался лишь вечерний салют в моем исполнении. Его, похоже, многие решили не дожидаться.
Кузнец закончил работу и, под бдительным взглядом полицмейстера, переодетого в обычного горожанина, тоже уехал на этом паровозе.
Даже неутомимый поэт выдохся и ушел со сцены.
Ярмарка медленно сворачивалась. Я бродила между прилавками, наблюдая, как довольные жители складывают оставшиеся вещи.
Меня остановил плотник. Его глаза горели.
— Я продал все свои игрушки! — Воскликнул он, не сдерживая ликования. — Все до одной! В следующем году надо тоже участвовать в конкурсе!
— А я все свои куклы! — подхватила миловидная женщина. — Особенно пользовались спросом те, что из лаванды.
— А я продала все свои коврики! — добавила другая.
Видно было, что ярмарка пришлась жителям по душе — для многих это оказался не только праздник, но и способ продать свои творения и заработать немного денег.
Самым стойким оказался Майлз. Но даже он, наконец, начал сворачиваться — аккуратно снимал свои мишени, бережно складывал рогатки в коробку. Я подошла к нему.
– Как прошел твой день?
Майлз лишь демонстративно отвернулся, вздергивая подбородок.
— Майлз, ты чего?
— Ничего, — буркнул он.
— Давай, говори, что случилось!
— Я думал, ты нормальная! — выпалил паренек. — Думал, ты с Жоржем, а ты с этим белобрысым. И собралась бросить нас! Я, между прочим, все слышал!
Вот оно что! Я с трудом сдерживала улыбку.
— Ну, во-первых, я не с белобрысым, — мягко ответила я. — Мы с ним расстались. Во-вторых, никуда я не уезжаю. Я остаюсь здесь.
— Правда? — глаза Майлза загорелись.
— Чистейшая!
Он щербато улыбнулся.
— Ну так что, как прошел твой праздник?
— Хорошо… Мне очень понравилось! Устал только. — Майлз потер лицо. Он и правда выглядел измотанным.
— Прости, это моя вина! В следующий раз надо будет установить какие-то часы для работы, а то весь день на ногах сложно.
— Да нет, нормально, — Майлз пожал плечами. — Не высыпаюсь просто последнее время. Из-за этого все тяжело.
— Почему не высыпаешься? — удивилась я. — Каникулы же.
— Да… кошмары мучают.
Я насторожилась, уставившись на него внимательнее.
— Что за кошмары? Ну-ка, расскажи мне поподробнее!
— Да что там рассказывать, — Майлз отмахнулся. — Кошмары как кошмары.
— Нет, я серьезно. Что именно тебе снится? — я чувствовала, что это важно.
— Да ерунда какая-то… — он замялся, затем тихо добавил: — Какие-то когтистые лапы тянутся из леса. Каждую ночь одно и то же.
Внутри меня все похолодело. Майлзу снилось то же самое, что и мне. Это не могло быть простым совпадением.
— А когда это началось? — хрипло спросила я.
— Ну… недели две назад… — он неуверенно пожал плечами.
— Примерно тогда, когда пропала удочка?
— Удочка? — непонимающе переспросил он. — А она тут при чем? У меня уже новая есть, гораздо лучше!
— Майлз, сосредоточься! Это началось после того, как исчезла твоя удочка?
Майлз нахмурился, взлохматил волосы.
— А ну… да. Кажется, в тот же день и пришел первый кошмар. Только причем тут это?
— Да так… — пробормотала я и развернулась на негнущихся ногах.
Нужно было срочно проверить одну теорию.
Я взглядом выхватила лоток с выпечкой. За ним все еще стояла Милли. Старушка бойко распродавала последние пирожки гостям.
— А где Вилли? — запыхавшись, спросила я.
— Домой пошла, — ответила Милли, не переставая упаковывать булочки. — Устала. Решила прилечь. Что-то тяжело ей совсем.
— Милли, скажи, а Вилли последнее время снятся кошмары?
— Снятся, — бодро заявила старушка. — Каждое утро жалуется, что ей какие-то когтистые лапы снятся.
Я выругалась себе под нос.
— Что же вы мне об этом не рассказали?
— Так, кошмары и кошмары, — развела руками Милли. — Что ж теперь с ними сделать?
— Ладно… Жоржа не видела? — быстро спросила я.
— Нет, не видела.
Почти бегом я направилась в «Ложки и Вилы», в надежде застать там Жоржа. Может, он все еще там. Задержался с комиссией на обеде.
Мысли крутились в голове с сумасшедшей скоростью. И так те, у кого пропадали вещи, кто становился жертвой ритуала, были кошмары. И у меня тоже…
Значит… Значит, я одна из жертв.