Через пять минут она была свободна. Она смотрела на запястья, почти не веря своим глазам. Подняла руки над головой и потянулась. Спихнула веревку в отверстие. Та, извиваясь, упала во вспенившуюся воду и исчезла в глубине.
Колени пронзила боль, когда Кэт оперлась о сиденье уборной и поднялась на ноги. Она размяла пальцы. Оба запястья были в крови.
Она вынула нож. Ощущение знакомой вещи в руке успокоило ее. Она подошла к двери и прислушалась. Никакого движения. Хотя ей послышались какие-то неясные звуки, похожие на голоса, смешавшиеся с ревом реки. Но эти звуки, поняла она, не исходили из соседней комнаты.
Было только два пути выбраться из уборной: через окно и в реку или через дверь в дом, полный врагов. Очень осторожно она попробовала сдвинуть щеколду. Та не двигалась. Кэт остановилась и прислушалась. Потом толкнула дверь. Та слегка сместилась в коробе.
Кэт вынула нож и наугад воткнула его в косяк рядом со щеколдой. Острие вонзилось в дерево, которое оказалось мягче, чем было на вид, – возможно, подгнило от сырости.
Она не хотела обломить нож, пользуясь им как ломом. Вместо этого она взяла деревянную крышку от уборной и вставила ее в зазор между дверью и косяком.
Она надавила на крышку всем телом и толкнула со всех сил. Дверь скрипнула и стала медленно двигаться. Косяк треснул. Неожиданно дверь поддалась. Послышалось, как что-то упало на пол, и дверь распахнулась.
– Что это было? – спросил мужской голос.
Она оказалась в квадратной комнате, увешанной шпалерами, которые отстали от креплений и в некоторых местах волочились по полу. Они были настолько грязными и выцветшими, что понять, что на них изображено, было невозможно. В комнате не было мебели, кроме простой кровати без постельного белья и занавесей. Только что разведенный огонь пылал в камине, его пламя поднималось высоко вдоль задней стенки дымохода. Дверь напротив уборной была приоткрыта.
– Вы делаете меня несчастнейшей женщиной на всем свете, – причитала леди Лимбери срывающимся голосом на грани истерики. – Я ваша жена, сэр. Обещайте, что больше никогда не встретитесь с этим человеком.
Послышались шаги. Сэр Лимбери остановился в дверном проеме. Он увидел Кэт. Поленья на решетке сместились, одно из них отделилось и скатилось из корзины для дров в очаг.
– Ах ты, маленькая хитрая сучка! – сказал он, хватаясь за рукоять шпаги.
– В чем дело? – крикнула леди Лимбери. – Что случилось?
Он вынул клинок из ножен и медленно двинулся в комнату, острие шпаги танцевало перед ним на уровне ее глаз. Нож Кэт был бесполезен против шпаги. Она подскочила к камину и схватила кочергу.
– Не дури, девочка. Положи ее на место. – Клинок на миг повернулся в сторону уборной. – Иди назад.
Послышалось какое-то движение, и в дверном проеме появилась растрепанная фигура леди Лимбери. Ее родимое пятно было не закрыто и ярко пылало бордовым цветом.
– Бросьте шпагу, сэр! – крикнула она. – Я вам говорила, вы не должны причинять вреда бедной девушке. Я вам приказываю.
Кэт забилась в угол комнаты.
– Брось кочергу, – сказал Лимбери, не обращая внимания на жену. – И нож. Или я насажу тебя на шпагу, как голубя на вертел.
Леди Лимбери вскрикнула в отчаянье. Она бросилась в комнату, схватила щипцы и выхватила горящее полено из очага.
– Послушайте меня, сэр. – Она направила на него полено, и едкий дым окутал их обоих. – Вы послушаете меня, хотя бы в этот единственный раз. Вы от меня не отмахнетесь!
Лимбери направил шпагу на жену. Она отпрянула, ее лицо исказилось от страха. Лезвие ударилось о щипцы, она выпустила их из рук, и они упали на пол. Полено откатилось к стене.
Он указал шпагой в сторону уборной.
– Туда, – сказал он Кэт.
Он хотел сказать что-то еще, но его жена набросилась на него и обхватила его шею обеими руками. На секунду или две она обрушила на него весь свой вес. Она пинала его ногами. Она повисла на нем с той стороны, где он держал шпагу. Она громко кричала.
Кэт ринулась вперед, направив конец кочерги в глаз Лимбери. Она промахнулась на долю дюйма и попала в кость глазницы. Он закричал и, шатаясь, отступил назад, наполовину неся, наполовину волоча жену за собой. Но он не упал и не выронил шпагу. Кэт бросилась между ним и стеной так, чтобы леди Лимбери оказалась между ними. Он пытался ее остановить, но жена стесняла его движения, и он смог только уклониться вбок и едва не потерял равновесие.
Внезапно Кэт замерла на месте, согнув колени, с кочергой в одной руке и ножом в другой. В дверях, ведущих в другую комнату, стоял Громвель. За ее спиной леди Лимбери закашлялась. Потом ее муж.
Комната наполнилась дымом. У Кэт защипало в глазах. Она подалась назад, к уборной. Дело в том, что полено, выпавшее из щипцов и покатившееся по полу к стене, все еще тлея, остановилось у края одной из шпалер. Они были сухие, как хворост. Пламя побежало вверх с поразительной скоростью, возвращая шпалеры к яркой жизни на короткий миг в момент их гибели.
Какое-то время двигались только языки пламени и дым, который становился все гуще. Потом Лимбери опустил шпагу, высвободился из рук жены и бросил ее на пол. Она неловко упала на спину, махая руками, беспомощная, как перевернутая черепаха. Она закричала. Сжала руками живот.
Пламя бежало по стенам.
– Погасите его! – крикнул Лимбери. – Погасите его!
– Слишком поздно. – Закрыв плащом рот и нос, Громвель вытащил из ножен шпагу. Он скомандовал Лимбери: – Скорее тащите ее отсюда!
Лимбери поднял свою шпагу и потащил жену ко второй двери. Громвель ждал в дверном пролете со шпагой в руке, не сводя глаз с Кэт.
– Что с девчонкой? – спросил Лимбери, кашляя.
Громвель отодвинулся, давая им пройти. Он сказал, обращаясь и к Кэт, и к Лимбери:
– Пусть попытает удачи.
Потом он тоже покинул комнату. Хлопнул дверью. Кэт услышала, как дверь заперли на засов снаружи.
Дым стал таким густым, что дверь напротив было не видно. В ушах стоял знакомый пугающий треск огня. Огонь вырвался из камина и плясал на старом сухом дереве кровати, покрывая искрами матрас.
Кэт побежала назад, в уборную, захлопнув за собой дверь, но та не закрылась на щеколду. И все же хоть какая-то преграда, которая дарует ей несколько минут отсрочки от огня и дыма.
Под ней река бушевала между опорами моста, прорываясь вниз по течению, к морю. Она оказалась между двумя ревущими львами