Перебирая руками и подтягиваясь, Кэт двигалась вдоль скамьи, пока не ухватилась за дыру в сиденье. Я двигался за нею. Моя рука появилась рядом с ее рукой, мы соприкасалась. Мы смотрели друг на друга, близкие, как любовники или как смертельные враги. Я видел, как побелели костяшки наших пальцев.
Уборная вздохнула и раскололась на куски, как грецкий орех. И рухнула в реку дождем обломков.
Пока мы падали, я закрыл глаза.
Огонь, река, рухнувшее здание окружили меня своими звуками. Когда мое тело упало в воду, раздался шлепок. Какие-то твердые предметы били меня. Раздались крики. Вода была страшно холодной – меня парализовало. Река затянула меня под воду и перевернула, а потом…
Я ударился обо что-то плечом. Удар был такой силы, что я ушел под воду, где течение играло со мной, как мальчишка, мучающий кошку, или кошка, мучающая мышку. Потом река перевернула меня и швырнула на опору моста. Я съежился, пытаясь защитить руками голову. Течение трепало и крутило меня. Оно освободило меня на секунду, а потом перебросило через водослив, устремленный вниз по течению от моста.
Вода была такой холодной, что у меня перехватило дыхание. Я захлебнулся и поспешил выплюнуть воду, пока она не попала в легкие. Я не мог всплыть на поверхность. Мне было нечем дышать.
Я почувствовал острую боль в правом бедре, не задетом огнем, она пронзила ногу до колена. Казалось, мою грудь вот-вот разорвет. Потом еще один удар, словно молотом, сильнее остальных, по моему согнутому позвоночнику. Река медленно убивала меня.
Потом – с чудесной внезапностью – все кончилось. Я бултыхался в спокойной воде, ниже по течению от моста. Я выплыл на поверхность и набрал свежего воздуха в легкие. Меня несло течением, но гораздо медленнее, чем раньше. Я перевернулся на спину. Над головой был серый купол неба.
Где же Кэт? Я перевернулся и стал крутить головой. Я был ближе к северному берегу реки. Дома на мосту возвышались надо мной, как скалистые утесы. Люди указывали на меня и беззвучно открывали и закрывали рты. Кэт не было видно.
Я плавал туда и обратно. Во мне нарастало отчаянье. Я звал ее по имени. Моя грудь вздымалась, мне был нужен отдых. Я барахтался, делая глубокие вдохи. Боль в груди медленно утихла, но не отчаянье, которое я испытывал. Я убил ее. Я подвел ее. Она бы никогда не оказалась здесь, если бы не я.
Слава Всевышнему. От пристани Биллингсгейт отчалила лодка. Мужчина на корме указывал в мою сторону.
На миг волна подняла меня. Я увидел маленькую руку, которая показалась из воды. И тотчас исчезла.
С неожиданным приливом энергии я поплыл к месту, где показалась рука. Вода была мутной; проходя под мостом, она становилась мутнее и грязнее, чем была выше по течению. Растопырив пальцы, я шарил руками под водой. Я ничего не видел и не ощущал. Я выплыл на поверхность, набрал воздуха и снова нырнул.
Моя левая рука нащупала что-то. Я поплыл дальше вниз по течению и дотронулся до чего-то, похожего на руку. Она ускользала от меня. Я успел ухватить ее левой рукой. Я поморщился от боли от ожогов, вызванной напряжением мышц. Я подтянул ее ближе, и правой рукой нащупал контуры тела Кэт.
Я сделал толчок ногами и вытащил ее на поверхность. Тяжело дыша, я лег на спину, работая ногами. Она, неподвижная, колыхалась рядом. Я попытался притянуть ее к своей груди.
Ее глаза были закрыты. Кожа на одном плече поцарапана, на другой руке – порез. Распущенные испачканные волосы плавали по воде.
Я легонько ее потряс. С таким же успехом я мог трясти мокрый матрас.
Меня охватило отчаяние. «Бог мой, – подумал я, – ведь она же мертва».
Глава 48
Когда Филип с Громвелем волокли Джемайму по улице, ее боль усилилась.
Она смутно осознавала, что толпа расступается при их приближении, слышала гул голосов, спрашивающих, кто они такие и где констебль. Но никто не решался иметь дело с двумя джентльменами с обнаженными шпагами.
Они вышли через ворота у подножия моста. Им пришлось остановиться, чтобы пропустить пожарную помпу. В сторону пожара бежали люди с ведрами и шлангами, озабоченные своей драмой. Им было не до ее драмы.
У нее подкашивались ноги. Боль была нестерпимой. Филип взглянул на нее, он продолжал сжимать ее руку. Она увидела его потрясенное лицо, а потом она уже не могла думать ни о чем, кроме боли, даже о нем.
Помпа и пожарные исчезли из виду.
– Скорее, – сказал Громвель. – Нам придется ее нести.
– Нет, – сказал Филип. – Подождем. Ей плохо.
Громвель его не слушал. Он дергал Джемайму за руку.
Она увидела, что кто-то бежит к ним.
– Мэри, – позвала она, – Мэри. Помоги мне.
– Отпустите ее! – закричала Мэри.
Громвель толкнул ее плечом, и она упала. Выронила корзину, которую несла, та перевернулась, и ее содержимое высыпалось на скользкий булыжник.
Но кое-что в корзине осталось. Когда Мэри встала на ноги, она сжимала в руке горлышко винной бутылки.
Громвель уже собрался идти дальше. Он взял Джемайму под руку. Мэри размахнулась и ударила его, угодив в переносицу.
Он отшатнулся, зарычав от боли. Хлынула кровь. Парик сбился на сторону, закрыв один глаз. Он хотел взмахнуть своей шпагой, но ему помешало колесо телеги.
Прежде чем он опомнился, Мэри ударила его по голове с той стороны, что была скрыта париком. На этот раз удар попал в оголенное ухо. Его тело осело. От удара бутылка разбилась, облив его вином и осыпав битым стеклом.
Мэри повернулась лицом к своей хозяйке и протянула руку. Джемайма смотрела на нее, вытаращив глаза.
И тут Филип отпустил ее руку. Джемайма видела, как острие его шпаги скакнуло вперед и вверх, уткнувшись под подбородок Мэри. Прокололо кожу и легко вошло в мягкую плоть под ней. Изо рта Мэри потекла кровь. Ее зеленые глаза широко раскрылись и остановились на хозяйке.
Джемайма зажмурилась, чтобы отгородиться от мира и отдаться собственной боли.
Глава 49
Это Сэм, как узнала позже Кэт, взял дело в свои руки.
Он услышал на мосту крики «Человек в воде!» и ринулся туда. Когда он прибежал на место, то увидел Марвуда в воде и лодки, отплывающие от пристани Биллингсгейт.
Он увидел их на пристани вскоре после того, как их вытащили, как больших неподвижных рыб, из лодок и