Бог Отец. Мы не знаем своих отцов. Мы только думаем, что знаем, но мы ошибаемся.
– Бога ради, сэр, – сказала Кэт, складывая нож и пододвигая его ко мне. – Выбросьте его в реку и покончите с этим.
Когда Кэт ушла, я остался сидеть за столом, и коробка с ничтожно скудными пожитками отца стояла передо мной. Время тянулось медленно. Я старался не думать о лаудануме. Пришла Маргарет убрать со стола. Я накричал на нее, и она ретировалась. Над остатками нашего обеда кружились две мухи. За стенной обшивкой кто-то скребся.
Знал ли я по-настоящему Натаниэля Марвуда? Я так думал. Сначала был великан из моего детства – только один Бог был выше, – чье слово было закон и чья власть не имела предела. Когда я рос, мне никогда в голову не приходило, что мой отец, или на самом деле его Бог, может быть не прав. Мой отец мог быть строгим, даже жестоким – у меня до сих пор остались шрамы на спине, которые свидетельствуют об этом. Часто он бывал деспотичным и своенравным, как Иегова. Когда он видел грех во мне или в ком-то еще, он был беспощаден в своих попытках искоренить его, невзирая на то, во что это обойдется грешнику.
Потом появился сломленный человек, который вышел из тюрьмы в прошлом году, человек, впавший в детство на пути к своему неизбежному концу. За время его заключения мы поменялись ролями, и мой долг был заботиться о нем. Казалось, лишения смягчили его – он стал почти другим человеком, способным на нежность, которой я никогда не знал раньше. И в то же время он стал обузой. Он меня раздражал. Но я любил его. Я горевал о его уходе.
Но несколько нитей желтого шелка вместе с частицами ржавчины – засохшей крови – все это поменяли. Желтое, как солнце, красное, как огонь…
Я вдруг понял, что не было разделения между двумя людьми в одном теле, между тираном моего детства и мягким угасающим недоумком, каким он был в последние годы. Когда отец забрел в комнату Громвеля, он обнаружил грех во плоти – госпожу Хэмпни, ждущую своего любовника, красующуюся на кушетке во всей своей непристойности.
Селия Хэмпни была миниатюрной женщиной. Ее застали врасплох. Мой отец был крупным и все еще сильным. Она пыталась сопротивляться? Он отбросил ее назад, на кушетку? Он удерживал ее и зажимал ей рот во время ее предсмертных судорог?
Боже правый, подумал я, как это мерзко, дико и печально.
Он рассказал мне о том, что произошло, как ни в чем не бывало. «Бедная брошенная блудница. Ее грехи стали явными, и она понесла наказание за них». Он достал нож и искоренил грех. Мы обнаружили в тот последний вечер кровь на манжете его сорочки, но никаких следов ранения.
Как часто бывало во времена моего детства, мой отец назначил себя Божьим посланником и учредил наказание грешнице. Возможно, он жаждал наказания шлюх потому, что желал их слишком сильно. Он был мужчиной с большим аппетитом. Он наказал собственную похоть.
Говорят, мудр тот отец, который знает своего ребенка. Это правда. И обратное тоже правда.
Глава 53
Выйдя от Марвуда, Кэт пошла по Стрэнду, расписка о получении денег лежала у нее в кармане. Она не спешила вернуться в чертежное бюро, хотя знала наверняка, что Хэксби будет волноваться.
Наконец с делом было покончено. Пусть мертвые хоронят мертвых. Возможно, Марвуд прав, но, если в нем есть хоть доля здравого смысла, он должен забыть о том, что знает и о чем подозревает. Он скроет свои раны новым париком и вернется в Уайтхолл зарабатывать себе на жизнь. Что еще ему делать?
А жизнь тем временем продолжалась. Она постарается забыть о том, что ей сказал Марвуд. Она затолкнет свои собственные раны глубоко внутрь себя, где в темноте покоятся другие. По большей части ей легко удавалось делать вид, будто их там нет.
Пока она ждала, когда будет можно перейти улицу, она дала своим мыслям другой ход. Она стала с удовлетворением думать о плане конюшен в Драгон-Ярде, который Хэксби ей доверил. Если он позволит, она примется за работу сегодня.
Кэт свернула в сторону Генриетта-стрит и Ковент-Гарден. Еще одна мысль проплыла у нее в голове, как облако, заслонившее на миг солнце. Она не сообщила Марвуду свою новость: она согласилась выйти за Хэксби.
У них были другие, более насущные темы для разговора. Если она снова встретится с Марвудом, то скажет. В любом случае спешить было незачем. Брак был сугубо деловым договором между ней и Хэксби, и не было причины, по которой это могло быть интересно Марвуду.
Кроме того, ей было не особо приятно об этом думать, не то что говорить без нужды.
– Марвуд, – пробормотала она. – Джеймс Марвуд.
Королевский порок
Посвящается Кэролайн
Лишь чудотворное руки сей мановенье
Способно даровать мне исцеленье.
Пред этой дланью, ветвью древа Рая
С мольбою я колени преклоняю.
О кесарь мой, ты лишь коснись меня,
И верю я, исчезнет хворь моя.
Нет в короле порока, посему
Он даст отпор пороку моему.
Andrew Taylor
THE KING’S EVIL
Copyright © Andrew Taylor, 2019
All rights reserved
© А. Д. Осипова, перевод, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024
Издательство Азбука®
* * *
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Инфермари-клоуз, Савой
Джеймс Марвуд, секретарь Джозефа Уильямсона и Совета красного сукна
Маргарет и Сэм Уизердин, его слуги
Чертежное бюро, Генриетта-стрит
Саймон Хэксби, маркшейдер и архитектор
Джейн Хэксби, его служанка, ранее известная как Кэтрин Ловетт
Бреннан, чертежник
Уайтхолл
Король Карл II
Яков, герцог Йоркский, его брат
Джозеф Уильямсон, заместитель лорда Арлингтона
Уильям Чиффинч, хранитель личных покоев короля
Джордж Вильерс, 2-й герцог Бекингем
Джон Найт, главный королевский хирург
Кларендон-хаус
Эдвард Хайд, граф Кларендон, бывший лорд-канцлер Англии
Джордж Милкот, его секретарь
Мэтью Горс, слуга
Другие
Оливия, леди Квинси, ранее госпожа Олдерли
Стивен, ее паж
Господин Тёрнер, нотариус из Барнардс-инн
Господин Вил из Лондона
Роджер, его слуга
Преподобный доктор Бёрбро из Кембриджа
Преподобный Ричард Уорли из Кембриджа
Госпожа Уорли, его бабушка
Фрэнсис, девочка
Господин Мангот из Вур-Грин
Израил Хэлмор, погорелец