– Я хотела поговорить насчет Мэри, хозяин. Утром у нее случился выкидыш.
– Мне жаль. Однако…
Я мало виделся с девушкой, после того как забрал ее из борделя. За свою короткую жизнь она слишком много всего натерпелась. Маргарет держала Мэри на кухне, где та делала все, что ей велели. Но ни с кем не разговаривала, кроме Стивена, да и то только шепотом. Еще раньше Маргарет говорила мне, что девочка избегает Сэма, хотя уж он-то бы ее точно никогда и пальцем не тронул.
– Ну да, лучше уж так, – произнесла Маргарет, облекая мои мысли в слова. – Намного лучше. Бедняжка ведь сама еще совсем дитя. Что бы она делала с незаконнорожденным ребенком?
– Может, отправить ее домой, к родным?
– У нее никого нет, сэр. Но я хотела вам кое-что показать. – Служанка положила плащ на стол. – Смотрите!
Я узнал плащ бедной Хлорис, который прихватил, когда мы убегали из заведения мадам Крессуэлл. Перед самой смертью Хлорис сказала Мэри, что она должна его взять.
– И что? – не понял я.
– Это не просто плащ. – Маргарет отогнула подол и нажала на ткань. Появились контуры чего-то круглого. – Мэри распустила несколько стежков. Видите, вот здесь. – Как фокусник, она достала золотую монету. – Там есть еще. Пощупайте подкладку.
Так вот где Хлорис хранила деньги, которые я ей дал. А я-то думал, что они потеряны навсегда.
– Вот что, Маргарет. Вели Мэри распустить весь подол. Там должно быть двадцать фунтов. Восемь фунтов – вам с Сэмом. По фунту Мэри и Стивену. Но лучше, если ты будешь хранить их деньги у себя, да и долю Сэма тоже. Остальные десять отдашь мне.
Маргарет выпучила глаза:
– Спасибо, хозяин. Да хранит вас Господь! Но за что?
– За честность. – Я сменил тему, чтобы не смущать ее: – Так что же нам делать с девочкой?
– Можем оставить пока, посмотрим, как она себя проявит. Посудомойка мне на кухне не помешает. Со временем научу ее большему. Мэри немного шьет и умеет управляться с утюгом.
– Очень хорошо.
Маргарет встретилась со мной взглядом. Она взяла плащ и сделала реверанс:
– Спасибо, хозяин.
У дверей служанка замешкалась.
– Ну что еще?
– Я была сегодня на Генриетта-стрит, – сказала она.
В последние две недели Маргарет частенько туда заглядывала. Кто-то должен был управлять хозяйством. Джейн Эш, служанка Хэксби, была еще слишком молода и неопытна, чтобы справиться самой. И кто-то должен был объяснить Кэт, что следует делать женщине, когда в доме появляется покойник. У смерти есть свои правила и обычаи, как у всего остального, и живые люди могут быть придирчивы, если заведенный порядок вещей не соблюдается.
Господина Хэксби похоронили достойно, но без излишней шумихи или пышности, на кладбище собора Святого Павла в Ковент-Гарден. Я прежде даже не имел представления, насколько уважаемым человеком он был. Одним из тех, кто нес гроб, был доктор Рен. Проводить усопшего в последний путь пришли доктор Гук и господин Мэй, инспектор королевских работ, а также господин Пултон, богатый торговец тканями из Драгон-Ярда. После похорон все отправились в дом под знаком розы, где предлагались вино и печенье, но я на поминки не пошел.
– Как чувствует себя госпожа Хэксби? – спросил я у Маргарет.
– Для нее это оказалось тяжелым ударом, хозяин. Тяжелее, чем я себе представляла.
– Что она собирается делать?
– Понятия не имею. Да она и сама не знает, мне кажется. Бедняжка почти не выходит из дому после того, как это случилось.
– Возможно… – начал я и нерешительно замолчал, а потом прочистил горло. – Как ты думаешь, свежий воздух ведь ей не повредит? Могу послать Стивена с запиской. Вдруг госпожа Хэксби захочет прогуляться со мной в воскресенье.
Маргарет отвела глаза:
– Вполне возможно, сэр.
– Если, конечно, погода не испортится.
Ближе к концу второй недели апреля на пустыре рядом с селением Рэтклифф, что к востоку от Сити, был найден труп неизвестного мужчины: высокого, с необычно узкими плечами и очень длинными конечностями, босого и одетого в грязные коричневые лохмотья. Покойный пролежал там какое-то время. Тело стало добычей для хищников и уже начало разлагаться.
Инспектор, осматривающий труп, не обнаружил смертельной раны или чумных язв. Он сообщил приходскому клерку, что неизвестный скончался от истощения.
Единственной вещью, найденной у покойника, была зеленая кожаная шкатулка. Она оказалась пуста, но, судя по шелковой подкладке внутри, можно было предположить, что когда-то в шкатулке хранились драгоценности. Кожаную крышку украшал маленький золотой щит с гравировкой в виде колец.
В юности приходскому клерку довелось сопровождать английского посла во Флоренции. Он узнал на щите герб великого герцога Тосканского и подумал, не доложить ли о происшедшем куда следует. Однако затем рассудил, что нет смысла делать ненужную работу: даже если мужчина и украл шкатулку, то ее содержимое было давно утеряно. Клерк отковырял щит ножом и потом продал его за три шиллинга и восемь пенсов золотых дел мастеру на Ломбард-стрит.
Неизвестного похоронили за счет прихода. Пустую шкатулку продали за четыре с половиной пенса, чтобы возместить расходы.
Смерть была теперь повсюду, думала Кэтрин, внутри и снаружи. Эта мысль затуманивала ее глаза и мысли. От этого весеннее солнце казалось ей насмешкой, а пища, которую она ела, была лишена вкуса.
Когда Стивен принес письмо от Марвуда, она сидела в чертежном бюро, делая вид, что переписывает столбик практически нечитаемых цифр из записной книжки господина Хэксби. Бреннан работал над проектом Драгон-Ярда у себя за столом возле окна. Господин Хэксби наверняка захотел бы сам проверить всю работу. Он получал от этого видимое удовольствие. Он редко контролировал до такой степени весь проект.
«Конечно, Драгон-Ярд невелик, – говорил он Кэт, – но зато это наш проект, от начала и до конца. Будем надеяться, за этим последует что-нибудь более масштабное. Наше будущее не в дворцах или общественных зданиях. Оно в наших городах, в домах, где люди живут и работают. Это более благородная цель для архитекторов. Представь, что должен был чувствовать Иниго Джонс, когда милорд Бедфорд предложил ему спроектировать Ковент-Гарден: церковь, площадь, аркады, даже окружающие улицы. Ей-богу, он получил возможность создать целый мир».
Кэтрин сильнее всего любила мужа именно в такие минуты, когда он со страстью говорил о своей работе, рассказывал ей о зданиях, которые видел в воображении. В чулане у господина Хэксби хранился сундук, полный записных книжек, и в них содержались все его планы и идеи за сорок лет. В сундуке также обнаружилось и его завещание. Он оставил все имущество «своей любимой жене Кэтрин».