– Зато у тебя есть крыша над головой. Когда умер Эббот, матушка могла бы выгнать тебя на улицу.
Ханна наклонилась к Марии:
– Между прочим, мы с тобой договорились. Ты берешь меня в горничные, а я взамен…
– Я пыталась. Честное слово. Я просила у матушки разрешения взять тебя горничной.
«Ханну? – воскликнула госпожа Эббот. – Да ты никак ума лишилась! Из Ханны такая же горничная, как из свиньи твоего деда!»
– И что ответила твоя мать? – накинулась на Марию Ханна. – Говори!
«Пусть эта нахалка радуется тому, что у нее есть! Не голодает, живет в хорошем доме. Да и вообще, ты еще слишком мала, чтобы обзаводиться личной горничной. Дождись, когда найдем тебе мужа, пусть он за это удовольствие и платит».
– Матушка сказала… сказала, что мне пока еще рано думать о своей горничной. Извини.
Ханна приблизилась к ней вплотную, и Мария едва удержалась, чтобы не пуститься наутек.
– Я свое обещание выполнила, – проговорила служанка. – А теперь ты должна сдержать свое слово.
– Но я же пробовала, просто…
– Я ведь могу и к властям пойти, – произнесла Ханна с недоброй улыбкой, выставляя напоказ зазор между зубами: два зуба девушке выбил воришка, когда пытался на Флит-стрит вырвать у нее из рук корзину. – Дам против тебя эти… как их?.. показания. Расскажу, как ты убила Эббота.
– Я его не убивала! – заплакала Мария.
– Разве? А чья была кукла? Ты ведь еще волосы его сперва раздобыла и ногти тоже.
– Но это же ты их собрала, а не я!
– Под присягой я буду говорить совсем другое. Это ты зашила отчиму в матрас узелок. Ты желала ему смерти. – Ханна выдержала паузу, оценивая произведенный эффект. – За тобой пришлют солдат и возьмут тебя под стражу. Тебя обвинят в убийстве с помощью колдовства. Сама знаешь, что за это будет. – Ханна понизила голос. – Тебя вздернут, да так и оставят висеть, чтобы твой труп клевали вороны.
Глава 15
В среду с востока дул сильный, пробирающий до костей ветер. Около полудня я зашел за Горвином в канцелярию лорда Арлингтона. Мы быстро шагали по Кинг-стрит, придерживая шляпы, чтобы их не сдуло с наших голов. «Топор» располагался на западной стороне улицы. Как только мы нашли свободные места за столом, к нам тут же подскочил половой, и мы заказали себе обед.
– Я сказал его светлости, что мы договорились вместе пообедать, – тихо сообщил Горвин.
Меня охватила смутная тревога.
– И?..
– Арлингтон ответил: тем лучше. Он велел показать вам вот это.
Порывшись в кармане, приятель вытащил письмо и протянул его мне. Оно было отправлено на адрес канцелярии лорда Арлингтона в Уайтхолле и адресовано лично господину Горвину, затейливый почерк изобиловал завитушками. Я развернул послание.
Первый день марта, 1670 год
Уважаемый сэр!
Господин Ричард Эббот из вашей канцелярии задолжал мне, и у меня есть договор о погашении долга, подписанный им и Вами. Подлинность Вашей подписи должным образом засвидетельствована, а также к документу прилагается расписка, в которой Вы берете на себя обязанности поручителя господина Эббота и гарантируете, что он целиком погасит свою задолженность. Назначенный срок окончательного расчета – первое число сего месяца, и я требую уплаты. Пени в размере десяти процентов в месяц начисляются ежедневно, а посему советую Вам не мешкать. Общая сумма долга – четыреста двадцать три фунта восемь шиллингов и девять пенсов. С трех часов дня меня можно найти по указанному ниже адресу. Договор с Вашей подписью будет передан Вам лишь при условии, что Вы заплатите всю сумму в полном объеме.
Прочтя письмо дважды, я устремил вопросительный взгляд на сидевшего напротив Горвина.
Тот улыбнулся:
– Ужасно напыщенный тип, не правда ли?
– Вы действительно подписали договор?
– Разумеется, нет. Очевидно, Эббот подделал мою подпись. Чертов прохвост!
Я уже догадывался, к чему ведет Горвин, и такой оборот дела меня совсем не устраивал.
– Согласен, довольно странная история, но при чем же здесь я?
Я выдержал паузу, но мой собеседник молчал.
– Вы уверены, что не имеете к этому никакого отношения?
– Абсолютно. Ради всего святого, сэр, за кого вы меня принимаете? – В его голосе прозвучало негодование, но это еще ничего не значило: Горвин был умелым притворщиком. – Я бы не дал Эбботу и фартинга, не говоря уже о том, чтобы становиться его поручителем, когда он задолжал четыреста фунтов.
– А что, если этот Джонсон подделал не только вашу подпись, но и весь документ? – Однако я тут же ответил на собственный вопрос: – Нет, с его стороны это было бы очень глупо. Как вам кажется, до него уже дошла весть о кончине Эббота?
– Об этом я не думал. Может быть, и нет. – Горвин внимательно наблюдал за мной, оценивая мою реакцию. – Единственное, что мне известно наверняка: это письмо пришло сегодня утром. Я показал его лорду Арлингтону, и он посоветовал мне отправить к Джонсону вас.
– С какой стати? – Я сердито поглядел на Горвина. А впрочем, я ожидал чего-то подобного и возмущался больше для порядка. – Почему меня?
– Его светлость полагает, что вы с Эбботом были близкими друзьями.
– Если так, то лорда Арлингтона самым возмутительным образом ввели в заблуждение.
И похоже, виной тому не кто иной, как Горвин.
– Марвуд, вы же сами знаете: когда его светлости что-то втемяшится в голову, его не переубедить. К тому же в Уайтхолле нет никого, кто знал бы Эббота лучше, чем вы. Дело-то пустяковое. Единственное, что от вас требуется, – это сказать Джонсону, что подпись не моя, да и в любом случае Эббот мертв, так что долг он вернет, когда рак на горе свистнет. А если этот человек и дальше будет причинять нам беспокойство, предъявим ему какое-нибудь обвинение. Но, между нами говоря, милорд предпочел бы обойтись без крайних мер, чтобы не доставлять огорчения вдове Эббота. Вернее, чтобы не огорчать леди Арлингтон: в былые времена этих двух женщин связывала дружба, и ее светлость до сих пор испытывает теплые чувства к бедной госпоже Эббот.
Тут мальчик-слуга принес нам эль, и мы прервали разговор. Я не хотел тратить время на визит в «Синий куст» и малоприятную беседу с каким-то проходимцем, добывающим средства на пропитание хитростью и подлогом. Злоключения Эббота меня не касаются. К тому же мне совсем не понравилось, что лорд Арлингтон считает меня своим мальчишкой на побегушках, однако нечего было и надеяться его разубедить. Разумеется, господин Уильямсон будет недоволен, но перечить начальнику