– Что я должен видеть? – спросил я.
Он погладил рукав:
– Ткань обошлась мне почти в двадцать фунтов. Этот бордовый оттенок очень редкий, отсюда и цена.
Я решил, что философии с меня на сегодня достаточно.
– Полагаю, вы играете краплеными картами, да и кости с нужных сторон утяжеляете. Это ясно как день, но сейчас меня интересует совсем другой вопрос, его мы сейчас и обсудим.
Джонсон резко вскинул голову и поглядел на меня с обидой:
– Напрасно вы на меня наговариваете, сэр. Господь дал мне талант к азартным играм. Да, в «Синем кусте» все устроено так, чтобы шансы были на стороне заведения, а не на стороне посетителя, и не все играют так же честно, как я. Но мне нет нужды мухлевать.
– Неужели?
– Слыхали про месье де Ферма или месье Паскаля? – Тон Джонсона прозвучал снисходительно.
Я отрицательно покачал головой.
– Это знаменитые французские математики. Они научились рассчитывать, как, скорее всего, упадут кости и лягут карты. Иными словами, какова вероятность того или иного исхода. Я использую их систему. – Джонсон кашлянул и расплылся в самодовольной улыбке. – А большинство игроков, напротив, руководствуются глупыми суевериями или сиюминутными прихотями. Чем больше они проигрывают, тем безрассуднее себя ведут. За игорным столом многие злоупотребляют вином, а от этого только хуже. Но я не таков, сэр. – Джонсон постучал указательным пальцем себе по лбу. – Я все просчитываю наперед. Каждый бросок костей и любой карточный расклад. Вычисляю наиболее вероятный вариант. – Он пожал худыми плечами. – Иногда я проигрываю, иногда выигрываю. Но за вечер выигрышей у меня набирается гораздо больше, чем у посетителей «Синего куста». Вот почему никакие уловки мне не нужны.
Монолог Джонсона прозвучал весьма эффектно. Человек всегда раскрывается с неожиданной стороны, если разговор вдруг зайдет о достижениях, которыми он особенно гордится. Полагаю, даже палач испытывает профессиональную гордость, добившись успехов в своем ремесле.
– Однако результат тот же, – возразил я. – Вы обдираете противника как липку.
Пыл Джонсона угас. Он устало промолвил:
– Уж поверьте, сэр, игроки сами во всем виноваты.
– И Эббот тоже?
– Он страдал игорной лихорадкой. – Джонсон помолчал, наблюдая, как я подливаю ему еще эля. – Есть такие люди. Начнут играть и уже не могут остановиться. Да, не буду скрывать, я ускорил его падение в бездну. Но и без меня нашлись бы желающие подтолкнуть Эббота.
Мы пили молча. Я отломил кусочек булки и обмакнул его в эль. Глаза у Джонсона так и бегали, а веки то опускались, то поднимались, как будто его одолевал нервный тик. Все его тело подергивалось. Кружку он держал обеими руками. Черные ногти давно нуждались в стрижке. Ну неудивительно ли: этот человек обладал незаурядным талантом к азартным играм, но во всех других отношениях был просто жалок.
Вдруг я заметил рядом с нашим столом какое-то движение. Джонсон сразу встрепенулся. Я повернул голову. Возле меня стоял Стивен. Кивнув в знак приветствия, мальчик протянул мне письмо.
– Гонец велел срочно передать его вам, сэр, – вполголоса сообщил мой лакей.
Сломав печать, я развернул послание. Это оказалась короткая сердитая записка от господина Уильямсона, в которой патрон просил меня поставить его в известность, когда я окажу ему честь и соблаговолю вернуться к своим обязанностям в канцелярии. Я почти слышал, как он чеканит каждое слово, щедро приправляя свою речь сарказмом. Я сунул бумагу в карман и сказал Стивену, что он может идти.
– Кто это был? – спросил Джонсон. – Я полагал, что наша встреча тайная.
– Всего лишь мой лакей. А вы думали, городской глашатай? Я предупредил слуг, что буду обедать здесь, на случай если вдруг кому-то срочно понадоблюсь. – Глядя, как мой сотрапезник пьет, я постарался смягчить тон. – Вчера, когда я уходил из вашего заведения, в коридор второго этажа вышел мужчина. Вы сказали ему, что Эббот мертв.
Джонсон рассеянно кивнул:
– Да, господин Вульф. Точнее, герр Вульф. Он иногда заходит в «Синий куст». У него есть там свой кабинет, и, насколько мне известно, ему принадлежит доля в игорном доме, хотя в наши повседневные дела он не вмешивается.
– Герр Вульф? Он немец?
– Да, сэр. Из Палатината [46], как наш принц Руперт [47]. Но по-английски он говорит хорошо, почти как мы с вами.
– Похоже, этот человек был знаком с Эбботом?
– Конечно. Вульф, можно сказать, стал его крестным.
Я удивленно вскинул брови:
– Он опекал Эббота?
– В каком-то смысле – да. Видите ли, в «Синем кусте» общий зал внизу открыт для всех. Но если вас интересуют крупные ставки или вы желаете играть без свидетелей, тогда вас должны пригласить в один из кабинетов наверху. Для этого нужен покровитель – человек, хорошо известный в игорном доме и готовый за вас поручиться. – Джонсон посмотрел мне прямо в глаза, и я снова заметил в его взгляде проблеск гордости. – «Синий куст» – заведение для избранных.
– А где живет этот Вульф? Чем занимается?
– Не имею представления. Бывает, он к нам месяцами не заглядывает.
– Но он игрок?
– Да. Обычно он играет только с теми, кого сам приводит. Однако Вульф осторожен. Он часто играл с господином Эбботом. Кстати, когда я в последний раз видел этого бедолагу, Вульф как раз к нам приходил. Эббот с грехом пополам наскреб несколько фунтов и отчаянно надеялся поправить свои дела игрой в кости. Но увы, фортуна снова от него отвернулась. С тех пор миновала всего неделя, а кажется, будто прошла целая вечность.
– Дело было в среду, двадцать третьего февраля, – вставил я: эта дата отпечаталась в моей памяти. – Но в «Синем кусте» Эббот не только играл, но и обедал – вернее, пил. Он ушел от вас около трех часов дня.
Джонсон нахмурился:
– Вижу, вы хорошо осведомлены о его передвижениях.
– Значит, в тот день вы играли втроем: вы, Вульф и Эббот? В той самой комнате, где мы с вами разговаривали вчера?
– Да.
– Опишите Эббота.
– Что?
– Как он был одет?
– Зачем? Вы же сами его видели…
– Отвечайте!
Мой притворный гнев заставил Джонсона испуганно съежиться.
– На нем был темный плащ… камзол, который он надевал на службу в Уайтхолл… кажется, синий. И широкополая шляпа.
– А шпага при нем была? Или, может, какая-нибудь сумка?
– У него не было ни шпаги, ни даже трости – я еще обратил на это внимание. В тот раз он даже книгу господину Вульфу не принес. – Джонсон предвосхитил вертевшийся у меня на языке вопрос, пояснив: – Господин Эббот иногда приносил для Вульфа книги, – длинными ловкими пальцами он начертил в воздухе прямоугольник, – в свертке, из переплетной мастерской рядом с Вестминстер-холлом. Чтобы господину Вульфу не надо было самому туда ходить.