Пошел дождь. Даже забор вокруг развалин выглядел старым и заброшенным. Сносить здание начали еще в прошлом году, однако работа продвигалась медленно и была связана с большим риском. Многие стены собора уцелели полностью, только почернели и потрескались. Пять лет назад я впервые встретил Кэт во время Великого пожара, в тот самый вечер, когда огонь пожирал собор Святого Павла и казалось, будто наступило светопреставление. Я хотел помочь Кэт, но она, как и подобает дикой кошке, прокусила мне руку до кости и была такова.
Это воспоминание вызвало у меня улыбку. Свернув на Аве-Мария-лейн, я сам не заметил, как вышел на Патерностер-роу. Печатная мастерская моего отца работала в восьмом доме слева. Здесь я вырос, служил у отца подмастерьем, впервые поцеловал девушку. Этого дома давно нет, как нет и отца.
Но именно в тот момент, перед лавкой господина Джиллибранда под знаком золотого шара, я наконец обрел покой. Все это в прошлом. Покинув службу в канцелярии лорда Арлингтона, я погрузился в дремотное состояние, живя лишь одним днем. Но сейчас настало время пробудиться и устремить взгляд в будущее.
Скоро я стану бездомным, но кое-какие средства у меня есть. Мне удалось скопить почти двести тридцать фунтов – сумма немалая, – и к тому же у меня есть столовое серебро, которое потянет еще фунтов на тридцать. Мне предстояло и дальше содержать Уизердинов, ведь я льстил себе мыслью, что они не покинут меня даже в трудные времена. Я должен подыскать новое жилье для всех нас, а также найти другой способ зарабатывать на хлеб, ведь моих сбережений надолго не хватит.
Но главное, мне нужно поговорить с Кэт. Я ничего не могу предпринять, пока мы с ней не решим, как дальше будут складываться наши отношения.
– Госпожа!
Кэт как раз трудилась над чистовым вариантом плана новой церкви в парке Юстон-холла, который собиралась представить лорду Арлингтону. Даже если ему не понравится, этот проект настолько прекрасен, что его в любом случае стоило перенести на бумагу, а когда Кэт доведет его до совершенства, то покажет доктору Рену. Она запомнила совет господина Ивлина – никакого грандиозного размаха. Если лорд Арлингтон примет ее проект, удастся сохранить два нижних яруса башни и по меньшей мере часть стен нынешней церкви. Вовсе незачем швыряться деньгами клиента просто потому, что они не твои. Фасаду не помешает качественная облицовка, приличные замковые камни и хорошая отделка там будет очень к месту. Внутри свод будет крестовым, и в трансептах тоже, а над клиросом – верхний ряд изящных круглых окон. Простота новых верхних ярусов башни послужит…
– Госпожа!
Кэт отложила перо:
– В чем дело?
– Как ни крути, а вам придется ему сказать.
Кэт подняла взгляд:
– Ты о чем?
– Вы должны сказать хозяину. – Маргарет раскраснелась еще больше обычного, а на ее лбу появилась морщина, а хмурилась Маргарет очень редко. – Чем скорее, тем лучше.
В чертежном бюро они были одни. Маргарет зашла на Генриетта-стрит, чтобы проследить, как Джейн перешивает платье Кэт. Наверх Маргарет поднялась якобы для того, чтобы принести в чертежное бюро новые свечи вместо сгоревших.
Развернувшись на табурете, Кэт повернулась к Маргарет лицом:
– О чем я должна ему сказать?
– О том, что у вас под сердцем.
У Кэт вдруг закружилась голова, и она схватилась за край чертежной доски.
– Вы ведь знаете, не правда ли? – продолжила Маргарет с неумолимостью Великого инквизитора.
– Я… я была не уверена.
– Во всем-то вы уверены, госпожа. По вам видно. Да и тряпицы опять же.
– Хватит говорить загадками! – сердито бросила Кэт.
Но Маргарет продолжала стоять на своем:
– Джейн стирает тряпицы каждый месяц после этих дней. Но в конце октября ей не пришлось их стирать, и в прошлом месяце тоже. А другие признаки замечали? Может, у вас самочувствие поменялось?
– Я и впрямь чувствую себя довольно странно, – пробормотала Кэт. – Даже трудно объяснить почему.
– А хозяин тем временем расхаживает довольный, будто кот, наевшийся сливок. Все мужчины одинаковы. Он должен сделать вас честной женщиной.
Кэт попыталась собрать остатки чувства собственного достоинства. Ее бросило в жар. Ей хотелось плакать. Внутри разверзлась бездна страха, угрожавшая поглотить Кэт целиком, уничтожив все: кем она была, кем стала и чего надеялась достичь.
Маргарет вышла так же внезапно, как и пришла, и единственным, что выдавало ее чувства, была связка свечей, которую она так и унесла с собой.
После Юстона у них с Марвудом вошло в привычку ужинать вместе, когда оба были свободны и не рисковали привлечь к себе лишнее внимание. Такие вечера выпадали раза два в неделю, если повезет – три. Марвуд и Кэт соблюдали осторожность: чтобы избежать сплетен, они не посещали одно и то же заведение слишком часто. Марвуд предварительно договаривался, чтобы им отвели отдельное помещение, и заказывал еду заранее. После трапезы, а иногда и до, они проводили время наедине, заперев дверь изнутри, чтобы их никто не потревожил. В эти месяцы им доставляло радость все, даже секретность.
Но этот вечер отличался от других. Кэт едва не велела новому привратнику передать Марвуду, что она нездорова. Но рано или поздно этот разговор должен состояться. Чем дольше Кэт будет тянуть, тем дольше ей предстоит мучиться сомнениями.
В назначенный час Марвуд заехал за ней в наемном экипаже. Резко дернувшись, карета покатила по улице. Внутри царили полумрак и неприятные запахи. Под стук колес Марвуд поцеловал Кэт, но она ответила на поцелуй почти механически.
– Мне нужно кое-что сказать тебе, – прошептал Марвуд, уха Кэт коснулось его теплое дыхание, и это сбило ее с мысли. – А еще – задать вопрос.
Кэт отстранилась:
– Мне тоже. Ты первый.
– После Рождества мой дом снова перейдет короне. Надо искать новое жилье.
– Опять козни Бекингема?
– Чьи же еще?
– Тебе хватит денег? – спросила Кэт и сама обратила внимание, как холодно прозвучал ее тон.
– Да. По крайней мере, на некоторое время.
– А что будет с Маргарет и Сэмом?
– Уизердины останутся со мной. – Марвуд прокашлялся. – А теперь перейдем к вопросу, – произнес он одновременно и смущенно, и напыщенно, будто зачитывал доклад на собрании совета. – Я прошу твоей руки. Ты окажешь мне честь, согласившись выйти за меня замуж?
Кэт не ответила. Между тем карета повернула за