Я должен забраться к Серин на колени ― таков был уговор, ― чувствовать ее дыхание, быть к ней так близко… стоп. Еще вчера меня это не беспокоило. Вообще-то я кот, которого интересуют только кошки…
Но перед тем, как это сделать, спрашиваю себя: что чувствую сейчас? Совсем уже паранойиком стал. «Даже не смей, ― подсказывает здравомыслие. ― Она растопчет тебя в хлам, если только дашь слабину. Подумаешь, увидел часть женского тела, и тут же расклеился. Есть куда красивее ее, она не единственная, только оглянись… та же Хлоя. Она, по крайней мере, тебя не презирает».
«Пока еще», ― саркастично отвечаю я своему внутреннему голосу.
А вот и Хлоя. Заходит, ни на кого ни глядя. На самом деле жаль ее, ну что у нее за судьба? Сначала родной отец почти предал, потом вообще убьют…
Не думай об этом, Марсель. Не сейчас.
* * *
Теплый запах свежего хлеба и медовых лепешек витает в воздухе. Солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, играя бликами на деревянном столе. Я сижу на жестких коленях Серин, прижав уши и стараясь не шевелиться. Ее пальцы время от времени впиваются в мою шерсть — то ли ласка, то ли бессознательное проявление раздражения.
Скорее, второе.
Хлоя молча ковыряет ложкой в тарелке с молочной кашей и смотрит туда же, ее отец — Люсьен — пьет чай, избегая взгляда жены. Серин что-то мне говорит невербально, но я не слушаю. Мой мир сужается до стука ложек о деревянную посуду, до гулкого тиканья часов на стене.
Просто пытаюсь понять, кто я, и зачем я здесь. Чего на самом деле хочу?
Скрип двери нарушает тишину. Я поворачиваю голову. Скорее машинально, чем из любопытства.
Весь застываю.
В дверях стоит… мой брат. Тот самый, которого больше десяти лет назад выгнали из Эйдралиса. Которого я не видел так долго и в душе попрощался с ним навсегда.
11 глава
Марсель
Мое маленькое котячье сердце бьется так громко, что кажется, его слышно всем. Когти сами впиваются в колени Серин. Я их прячу, только когда та ощутимо тыкает пальцем мне в бок.
Нет. Нет, этого не может быть.
Но это он.
Такой же, как и всегда. Точнее ― как тогда, когда я видел его в последний раз. Высокий, мускулистый, те же резкие черты лица, черные глаза, только теперь в них больше жесткости, меньше той теплоты, что я помню. Его волосы, когда-то темные и густые, теперь слегка тронуты сединой у висков, хотя ему… ему ведь только тридцать.
Эмиль.
Он жив.
Он здесь.
Я думал, он в стране Проклятых. Я думал, он и впрямь превратился в мутанта и в Эсхалионе на нем летают или возят тяжелые товары до тех пор, пока не ослабнет и не выдохнется. Я думал, горы непроходимы. Я думал… что никогда его больше не увижу.
А он стоит в дверях, холодный и чужой, и даже не догадывается, что его младший брат — вот он, в двух шагах, в обличье жалкого кота, которого терпят в этом доме только потому, что Серин заявила, что «не может без меня».
Конечно, не может. Убить. Ведь это моя миссия.
Во второй раз в момент накатившей паники я вовремя соображаю спрятать когти. Иначе Серин точно что-то заподозрит, а мне это не нужно. Она знает о моем брате, но заочно. Вряд ли она его видела, ведь мы с ней виделись только в школе, а потом в академии.
Эмиль ничего не знает о моей второй ипостаси. Он не застал время, когда это произошло.
И не должен узнать.
Съеживаюсь, стараясь казаться поменьше. Если бы я мог вообще исчезнуть…
― Вы… ― Отец Хлои бледнеет и встает. ― Что вам здесь нужно? Я не впускал вас…
― О, не беспокойтесь, сегодня на рассвете я получил приглашение на завтрак от вашей прекрасной жены. ― Он кивает в сторону толстой красномордой Матильды. ― И не менее прекрасной дочери… ― он переводит нечитаемый взгляд на Хлою, ― которая согласилась выйти за меня замуж.
Хлоя вся вскидывается, глаза сверкают, а пальцы сжимают ложку так, что костяшки белеют. Что-то мне подсказывает, ей это не слишком приятно было слышать.
Эмиль же в мою сторону даже не смотрит.
Это и к лучшему. Не хочу, чтобы он видел меня… таким.
Но… почему тогда так обидно, в груди сдавливает от боли и досады?
Когда-то он защищал меня. Когда-то он дрался с теми, кто смеялся надо мной и издевался по-всякому. Он не позволял отцу выпороть меня, когда тот неистовствовал из-за моей искаженной магии, которая все никак не хотела проявляться в виде золотистых крыльев, светящихся за спиной в воздухе ― это начало созревания дракона после семи лет… но мой увечный дар никак не хотел подчиняться приказам отца.
Когда-то… он называл меня братом. Носил на руках. Лечил. Придумывал на ходу сказки, рассказывал о матушке, которая умерла, когда я появился на свет, потому что отец пожалел денег на повитуху…
Наверное, поэтому и со мной оказалось что-то не так. В этом был виноват отец, но он не из тех, кто способен признать свою вину, даже если она очевидна.
Он лишил меня всего, что когда-либо радовало в жизни. Последней каплей стало исчезновение брата.
А теперь Эмиль здесь, а я — нет.
Меня просто нет. Я всего лишь кот. И им останусь ровно до того момента, пока луминариум не окажется в руках Серин.
Но вот… Эмиль смотрит прямо на меня. Мне в глаза. Всего секунда, но мне кажется, что сердце остановилось.
Его взгляд скользит по мне — равнодушный, чуть презрительный.
Он не узнал.
И он не любит котов. Да их никто не любит, это ясно. В котах нет ничего красивого, привлекательного и ценного. Все, что по-настоящему важно ― крепкая чешуйчатая броня и стальные мышцы.
А я все еще глупо надеюсь, что хоть что-то во мне напоминает того рыжего мальчишку, которого он когда-то любил.
Смешно.
Но нет.
Того мальчишки больше