Серин никогда не тратит силы понапрасну.
И если вспомнить, какой сегодня день, то у нас осталось времени всего ничего, каких-то шесть дней, до того момента, когда закончатся те самые роковые две недели.
Серин говорит, что знает, где кристалл. Выходит, у нее и впрямь все под контролем, а я ― снова пешка при дворе короля и глупая безвольная игрушка в руках принцессы.
Я должен возненавидеть ее. Возненавидеть настолько, чтобы предать и не вздрогнуть.
Но я не могу. Не могу ненавидеть Серин, которая манипулирует всеми, в том числе и мной. В которую я был без памяти влюблен, злился и страдал от ее холодности, потом забил и махнул на все рукой, но… чувства, кажется, не выветрились окончательно. А может, причина не в ней, а в том, что я в принципе не умею ненавидеть. Я ― ненастоящий дракон, а подделка, которую никаким эликсиром не исправить: остается только выбросить на помойку.
Хлоя уже обо всем догадалась. Ведь у нее луминариум, который наверняка проявлял себя очень… волшебно. И она не сомневается, что это дело рук Серин, хотя вполне могла и на меня подумать, и на действие кристалла списать…
Знаю одно: тянуть дальше нельзя. Времени осталось в обрез. Сегодня же рискну поговорить с Хлоей в образе человека. Пусть берет Эмиля, отца и уезжает отсюда подальше. Все же останется хоть какая-то надежда, что король их не найдет.
А мы с Серин останемся расхлебывать. Другого пути нет.
33 глава
Хлоя
― …и вообще я сегодня всю ночь не спала из-за тебя! ― заканчивает гневную тираду мачеха, снова поливая грязью моего отца, как будто он хоть как-то причастен к тому, что творится теперь у нас на крыльце. ― Ты храпишь, как паровоз и ничего с этим не делаешь. Мой отец выгонит вас всех, как только приедет!
― Но я никогда не храпел, ― возражает отец.
― Может, это вы сами во сне так шумите? ― предполагает Серин, намазывая тост маслом ― сегодня мачеха не запрещает ей ничего есть, потому что поголовно занята своей персоной.
― Заткнись! ― с остервенением произносит та. ― А твоего кота я вообще утоплю за то, что он меня укусил!
― Марсик не нападает на хороших людей, а гнилых он за версту чует, ― спокойно говорит Серин, а у меня сердце сжимается: вдруг мачеха и впрямь причинит вред моему любимому рыжему пушистику? Ведь он такой кроха по сравнению с ней… А если она подсыплет ему отраву в воду или еду?
Надо поговорить об этом с Серин.
Ловлю себя на мысли, что за эту неделю с небольшим, как Серин поселилась у нас, мы толком и не говорили. Так, совсем чуть-чуть, по делу. Поначалу я избегала ее, но теперь она стала мне куда более симпатичной, даже несмотря на ее не совсем чистые мотивы. Она все же и впрямь родная дочь моего отца, и она не виновата, что моя матушка, спасая меня, выбрала из всех детей именно ее.
Сейчас я готова с ней поговорить по душам. Если бы она жила с нами раньше и владела всеми теми способностями, что у нее есть, мы бы вдвоем задали жару мачехе, а заодно и лорду Алистеру, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Было бы неплохо иметь такую сестренку. Интересно, что насчет этого думает сама Серин?
Или она не думает ни о чем таком, и ее интересует только луминариум?
И к чему эти чемоданы с собранными вещами?
Столько вопросов, где же искать ответ?
Этой ночью я ходила в лавку, прождала целый час, но Эмиль так и не пришел. Может, он приболел?
И вообще, такое ощущение, будто он стал меня избегать. Раньше заходил каждый день, когда надо и не надо, а теперь что-то затаился. Может, это и к лучшему. Хотя… не похоже на него, особенно после всего, что он мне рассказал.
Ах… да. Я же ему приказала помириться с котом! И что пока он этого не сделает, пусть и не суется в лавку ― я помогать не стану. Что же, для него оказалось таким сложным просто стать чуточку мягче, погладить Марсика, сказать ему несколько добрых слов? Если бы я попросила его поцеловать крысу или проглотить червяка, неужели это было бы легче выполнить?
Видно, он тот еще упрямец. Что ж, ладно. Пусть сидит. Все равно первый прибежит и выполнит, о чем я прошу. Все же жизнь его брата на кону, а он тут со своей гордостью!
Марсика я так и не отругала за испорченный портал, впрочем, наверное, и не буду. Он просто испугался ― на этом точка. Надо в следующий раз проследить, чтобы не увязался за мной.
Перед завтраком, когда выдалась свободная минутка, я достала луминариум, чтобы переговорить с матушкой. В кристалле было тихо и пусто, а ко мне закралась тревога: все ли с ней в порядке? Жива ли она вообще?
Совсем не хочется думать о плохом. Ведь я так мечтала, что мы встретимся, будем жить вместе, что моя жизнь в корне изменится, и мой отец… В общем, сейчас все усложнилось, и я даже не знаю, о чем мечтать. И нужно ли? Если эти мечты все равно не сбудутся.
― Я иду к лекарю! ― после завтрака объявляет нам мачеха. Она почти не ела, с трудом поднялась наверх после того, как вылила на нас свой словесный яд, а теперь стоит принаряженная, в шляпке с огромными безвкусными цветами и ждет нашей реакции. ― И чтобы когда я приду, этого кота здесь не было! ― Она кивает на Марсика, который невозмутимо сидит возле стены. ― Иначе ― пеняйте на себя.
― Ой… что это за запах? ― вдруг морщит нос Серин. ― Как будто навозом в окно понесло…
― И правда, ― подтверждает отец, принюхиваясь. ― Хотя странно… окно открыто давно, а запахло только сейчас…
― Ты на что это намекаешь? ― грозно осведомляется мачеха, уперев руки в бока.
― Ни на что, ― тут же говорит отец. ― Разве ты сама не слышишь этот запах?
Мачеха начинает шумно сопеть. Она обнюхивает воздух вокруг себя, стол, шкаф