Как же больно, потому что до меня доходит, что наша любовь превратилась в призрака.
Телефон снова вибрирует. Очередное сообщение от Ростислава: «Полина, давай поговорим. Это не то, что ты думаешь».
Переворачиваю телефон экраном вниз и тянусь к сумке, чтобы убрать его, но пальцы нащупывают что-то острое.
Это его визитка мужа, глянцевая, с логотипом его фирмы.
Должно быть, выпала из его кармана вчера, когда он рылся в моей сумке, ища ключи от машины.
Беру её, и сердце замирает. На обратной стороне аккуратным женским почерком написано:
«Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка».
Глава 4
Опять это дурацкое прозвище.
Я теперь всех заек буду ненавидеть!
Хочу разорвать визитку, но вовремя себя останавливаю. Нет, не сейчас. Сначала нужно всё обдумать.
Снова смотрю на визитку. Она выпадает из дрожащих пальцев. Я смотрю на неё, лежащую на столе, и понимаю: это не подозрение больше.
Это доказательство.
Ростислав ненавидел, когда я называла его Рося, говорил, что это звучит несолидно. Но, видимо, для неё это было нормально.
Сжимаю визитку, чувствуя, как бумага мнётся в руке. Хочу выбросить её, но вместо этого кладу в карман.
У меня теперь есть доказательство. Просто так Ростислав не отделается.
Бариста смотрит на меня, но я отворачиваюсь.
- Мне нужно идти. - Встаю, заставляю себя двигаться.
Оставляю кофе на столе и выхожу из кофейни. Ветер встречает меня на улице, но я иду вперёд, в сторону парка, не оглядываясь.
Понимаю, что нужно вернуться домой.
Дверь квартиры открылась без привычного щелчка, потому что оказалась не запертой.
Толкаю её плечом и вхожу, не включая свет в прихожей. Было уже темно, где-то ближе к девяти. В квартире пахнет едой, гречкой и подгоревшим маслом.
С кухни доносился голос Ростислава. Он говорил с кем-то вполголоса, чуть растянутым тоном таким, каким он разговаривает с дочкой, когда устал, но старается быть терпеливым.
- Ну, давай, солнышко, ещё ложечку. Смотри, котлета почти как в ресторане. - Пап, она подгорела. - Кристина хихикает.
Ростислав смеётся, но смех выходит натянутым, словно он чувствует мой взгляд из коридора.
Медленно снимаю обувь, ставлю её аккуратно рядом с его туфлями. Они стоят ровно, почти симметрично. Удивительно, как он всегда педантичен в мелочах, и неважно что происходит.
Иду по коридору, заглядываю в кухню.
Он стоит у плиты в серой футболке, чуть мятый, но всё такой же родной, знакомый. Его спина напряжена, будто он ждал, что вот-вот я появлюсь. На столе стоят две тарелки с гречкой и котлетами. Рядом чашка с соком и мультфильм на планшете.
Крис сидит на табуретке, волосы растрёпаны, она в домашней одежде с единорогом.
Она первая заметила меня.
- Ма-ма! - Она спрыгивает с табурета, бросаясь ко мне.
Опускаюсь на корточки, прижала её к себе. Её тепло вытеснило из меня часть ледяного гнева. Маленькое, горячее существо. Ради неё -только ради неё я и вернулась сюда.
- Привет, котик. Ты поела? - Спрашиваю, заглядывая ей в лицо.
- Папа накормил. Он сам готовил. Немножко подгорело, но вкусно.- Киваю, прижимая её чуть крепче, чтобы не дать слезам прорваться.
Ростислав смотрит на нас, не вмешиваясь.
- Я забрал её из сада, позже никто бы не успел. Воспитательница уже собиралась закрывать.
Киваю. Не благодарю, не холодно, скорее устало.
Он ставит на стол ещё одну тарелку.
- Подумал, ты, может, голодная. Сделал на всех. Только не уходи сразу, поешь. Потом, как хочешь.
Прохожу мимо него, сажусь за стол, рядом - дочка, с довольным видом и проводит пальцем по краю своей чашки.
Еда ещё горячая. Гречка получилась рассыпчатой, котлета чуть суховата, но съедобно. Он старался. Или делал вид, что старается? Или может, это попытка загладить вину?
Сейчас он идеальный семьянин, жаль, что это фасад. Для него забрать Кристину и приготовить ужин, скорее долг, который выполняет механически.
Сейчас я как будто прозреваю и понимаю, что наша семья - это рутина для него. Может, зайка даёт ему новые эмоции и дарит восхищение? Кажется, поэтому мужчины заводят себе любовниц, чтобы получать лёгкость и восхищение, подпитывающие его эго.
Я ем гречку, чувствуя, как каждый кусок застревает в горле. Но () смотрит на меня и щебечет как маленький воробушек.
- В садике мы сегодня рисовали. У меня получился жираф с фиолетовой шеей. А у Максима вообще синий нос был. Папа сказал, что у жирафов нет синего носа, но я сказала, а вдруг у некоторых есть?
Улыбаюсь, стараюсь не выдать своего волнения. Потому что внутри всё дрожит, как стекло, которое вот-вот треснет.
Ростислав делал вид, что занят: вытирает плиту, наливает чай, убирает пустую тарелку. Он ни разу не посмотрел прямо на меня. Только косился. Виновато, осторожно, словно я была дикой кошкой, готовой броситься и расцарапать ему лицо.
Когда Крис убегает в комнату, искать любимую книжку на ночь, я медленно поднялась из-за стола.
Он всё ещё стоял у