Ингрид даже не обернулась. Она просто развернулась на одной пятке и точным ударом духовной силы отбросила тварь назад. Но я видел, как девушка пошатнулась, как на её лбу выступил холодный пот. Она была на пределе, её разум боролся с чем-то невидимым, пока тело продолжало выполнять заученные движения.
Мы были тенью Софии. Пока лейтенант прорубала просеки в рядах нечисти, мы зачищали то, что оставалось позади, и следили, чтобы никто не ударил ей в спину. Каждый убитый бес, каждый отбитый удар давался мне с колоссальным трудом. В голове пульсировала только одна мысль: «Не упади. Только не упади сейчас».
Очередная волна нечисти захлестнула помосты, и мы снова погрузились в вязкую кровавую круговерть, где грань между героизмом и обычным желанием не быть съеденным окончательно стерлась.
* * *
Полдень не принес облегчения, только осознание того, что силы защитников таяли быстрее, чем заканчивался день. Северный сектор Скрала, где деревянный частокол всегда казался наиболее уязвимым, стал эпицентром катастрофы. Сначала все услышали не крики, а тяжелый утробный звук, от которого задрожала земля под сапогами.
Из пелены дыма и серой пыли вышло нечто, что нельзя было назвать просто существом. Огромный монстр, напоминавший помесь переросшего тролля и куска ожившей скалы, обвешанный тяжелыми цепями и костяными пластинами, мерно шагал к стене. Каждый его шаг вминал землю, а из пасти вырывался перегретый пар.
Он не стал использовать таран. Он сам был тараном. С глухим сокрушительным звуком чудовище врезалось плечом в секцию стены. Дерево, служившее защитой, разлетелось в щепки. Секция частокола просто вмялась внутрь, поднимая тучи щепы и пыли. В образовавшуюся брешь, радостно завывая, хлынул поток нечисти. Черная лавина тел, когтей и безумия устремилась в самое сердце Скрала.
— Стоять! — громовой голос Тихона перекрыл даже рев монстра.
Первым на пути этого кошмара встал он. Командир рыцарей не колебался ни секунды. Вместе с тремя оставшимися при нем рыцарями он рванул навстречу прорыву. В тот миг они вчетвером перестали быть просто людьми в латах; они превратились в стальную стену, о которую с размаха разбилась первая волна атакующих.
Их клинки работали с механической точностью. Тихон, окутанный едва заметным золотистым сиянием своей ауры, буквально разрубал врагов надвое, удерживая узкое пространство между обломками стены. Рыцари по бокам от него действовали как единое целое, прикрывая щитами бреши и не давая нечисти просочиться во фланги. Первая сотня бесов полегла у их ног, превратив проход в скользкое месиво из черной крови.
Но за мясом всегда приходят мясники. Демоны, которые до этого момента руководили бойней издалека, решили, что настало время личного вмешательства. Четыре тени, облаченные в тяжелую чешуйчатую броню, соткались из хаоса битвы. Это были не просто твари, это были мастера клинка, чьи глаза горели холодным багровым огнем.
Битва, развернувшаяся в бреши, заставила время замедлиться. Хаотичная свалка превратилась в высокоуровневое противостояние, где каждая ошибка стоила жизни.
Тихон столкнулся с самым крупным из демонов. Их клинки встретились с таким звуком, будто столкнулись два горных обвала. Рыцарь слева от него пропустил коварный выпад изогнутого демонического лезвия. Сталь прошла сквозь сочленение доспеха, и воин рухнул на колени, всё еще пытаясь дотянуться до врага, пока второй демон не снес ему голову мощным ударом булавы.
— За Гадар! — выкрикнул другой рыцарь, насаживая одного из демонов на свой меч, но в тот же миг его грудь пробили сразу три костяных шипа, выпущенных другим противником.
Пространство сузилось до нескольких метров. Тихон сражался как лев, его аура пульсировала, отражая демонические атаки. Он крутанулся, уходя от удара, и вогнал свой клинок в горло одному демону и тут же выдернул его для блока. Еще один демон пал, когда последний рыцарь подорвал себя духовной печатью, унося врага в небытие.
Но цена была ужасающей. Рыцари погибли. Тихон остался один против дву выживших демонов. Его доспех был измят, левая рука висела плетью, а кровь заливала лицо из глубокой раны на лбу. Один из демонов, хищно оскалившись, замахнулся для финального удара, когда Тихон, превозмогая боль, умудрился снести ему челюсть эфесом меча. Однако второй демон уже занес свой черный клинок над его головой.
В тот момент, когда Тихон уже приготовился к смерти, воздух над брешью разорвал знакомый свист.
— Назад, твари! — голос Софии был подобен удару грома.
* * *
Наш отряд ворвался в гущу схватки. София, двигаясь с грацией хищника, в одно мгновение преодолела расстояние до раненого Тихона. Её меч встретил клинок демона в паре сантиметров от шеи рыцаря. Ингрид, несмотря на бледность и дрожь в руках, тут же начала сплетать лечебную технику, создавая вокруг Тихона временный барьер.
Я же, сжимая рукоять меча так, что пальцы онемели, встал рядом с лейтенантом. Мы успели вовремя, но поток нечисти, вливавшийся в прорыв, только нарастал. И особенно сильно меня впечатлил огромный монстр. Этот гигант вместо того чтобы сражаться, деловито и не спеша уничтожал стену, расширяя проход для орды.
— Уходите! — крик Софии, казалось, разрезал сам воздух, пропитанный гарью и звоном стали. — Забирайте Тихона и тащите его к ратуше! Это приказ!
В этот момент из облака пыли, выбивая сапогами искры, вышел коммодор Зарубин. Его доспех, когда-то сверкающий, был покрыт вмятинами и темными пятнами крови, но массивный двуручный меч в его руках двигался с пугающей легкостью. За ним следовали последние пять рыцарей — всё, что осталось от элитного отряда защиты. С флангов их подпирал последний резерв Скрала: полсотни тяжелых мечников в помятых кирасах и десяток измотанных арбалетчиков, судорожно взводящих свои артефакты.
— Мы поможем, лейтенант, — пробасил Зарубин, вставая плечом к плечу с Софией. — Выполняй приказ, Акиро! Живо!
Я подхватил Тихона под правую руку, Ингрид под левую. Тихон оказался чудовищно тяжел. Каждое движение отдавалось в моих мышцах стоном, а разум всё еще пытался переварить увиденное. Мы тащили его прочь от бреши, пока за нашими спинами снова взревела битва.
Через пару сотен метров Ингрид не выдержала. Издав тихий всхлип, она просто рухнула на колени, а затем и вовсе ткнулась ничком в дорожную пыль. Сил у нее не осталось совсем. Видимо последние применение духовного исцеления выжало её досуха. Я замер, пытаясь отдышаться, и только сейчас, глядя на неподвижное тело Тихона, понял нашу ошибку. Мы тащили его в полном боевом облачении.
— Идиот… какой же я идиот, — прохрипел я.
Достав нож, я принялся лихорадочно обрезать кожаные ремни креплений. Железные пластины с