Местные жители боятся барса больше, нежели тигра, потому что от него нельзя спастись на дереве, так как этот зверь превосходно лазает.
Рысь и дикая кошка встречаются редко и только в глухих местах.
Водятся здесь драгоценный зверек соболь, барсук, волки, лисицы и другие звери, а в реках много выдры.
Бурый медведь распространен по всему Уссурийскому краю и достигает громадных размеров.
В июне 1868 года мне удалось убить на реке Сучан взрослого самца, который имел 2,5 метра длины и весил приблизительно около 3,5 центнеров. Когти на передних лапах равнялись пальцам большой человеческой руки. Цвет уссурийского черно-бурого медведя сильно изменчив и представляет все переходы от совершенно черного до светло-бурого.
Несмотря на свою огромную величину, здешние медведи чрезвычайно миролюбивого нрава: сами не нападают на человека и, раненные, обыкновенно уходят от охотника.
Однако нет правил без исключения. Случается иногда, что раненый мишка, остервенев, бросается на стрелка, и если тот потеряет присутствие духа или, по несчастью, не будет иметь никакого другого оружия, кроме разряженного ружья, тогда судьба стрелка решена.
Во время путешествия по Уссурийскому краю я много раз охотился за медведями и стрелял их, но только один раненый зверь вздумал разделаться со мной. Пробитый первой пулей на расстоянии сорока шагов в грудь навылет, медведь пришел в ярость и с ревом бросился на меня. К счастью, в штуцере оставался заряженным другой ствол. Быстро вскинув к плечу свое ружье, я решился подпустить чудовище как можно ближе, так как здесь стоял вопрос: быть или не быть?
Конечно, это было делом нескольких мгновений, но эти мгновения не изгладятся из моей памяти целую жизнь, и через много лет все так же ясно, как в ту минуту, я буду помнить эту оскаленную пасть, кровавого цвета язык и громадные зубы… Когда зверь приблизился на расстояние четырех шагов, я спустил курок, и разъяренный зверь с простреленным черепом, словно сноп, рухнул на землю.
Монголия и страна тангутов
(1870–1873 гг.)
Глава первая
От Кяхты до Пекина
В начале ноября 1870 года я и мой молодой спутник Михаил Александрович Пыльцов, прокатив на почтовых через Сибирь, прибыли в Кяхту, откуда должно было начаться наше путешествие по Монголии и сопредельным ей странам Внутренней Азии.
Близость чужих краев почуялась для нас в Кяхте с первого же раза. Вереницы верблюдов на улицах города, загорелые скуластые лица монголов, длиннокосые китайцы, чуждая, непонятная речь — все это ясно говорило, что мы стоим накануне того шага, который должен надолго разлучить нас с родиной и всем, что только есть там дорогого. Тяжело было мириться с такою мыслью, но ее суровый гнет смягчался радостным ожиданием близкого начала путешествия, о котором я мечтал с самых ранних лет своей юности…
Мы были совершенно незнакомы с условиями предстоящего путешествия. Решили ехать прежде всего в Пекин, чтобы получить там паспорт от китайского правительства, и затем уже отправиться в застойные владения Небесной империи [5].
Переезды из Кяхты до Пекина производятся европейцами двумя способами: на почтовых лошадях или на проходных монгольских верблюдах, по уговору с их хозяином. В первом случае сам путешественник обыкновенно помещается в китайской телеге, представляющей собою большой квадратный ящик, установленный на двух колесах и закрытый со всех сторон. В переднем конце такого кузова делаются с боков отверстия, закрываемые небольшими дверцами. Эти лазейки служат проезжающему входом и выходом в его дорожный экипаж, в котором необходимо помещаться в лежачем положении и притом задом к переду, чтобы ноги не были выше головы. Тряска в такой телеге невообразимая даже при езде шагом. Малейший камушек или кочка, если на них попадет одно из колес, заставляют сильно тряхнуться всю эту посудину, а вместе с нею, конечно, и пассажира.
В подобном экипаже решили мы двинуться на наемных верблюдах через Монголию в Калган. Срок переезда был назначен сорок суток — сравнительно очень длинный, так как монголы доставляют проезжающих из Кяхты в Калган даже в двадцать пять суток. Мне хотелось возможно подробнее познакомиться со страной, по которой буду проезжать, так что медленность движения была мне на руку.
Перед вечером 17 ноября мы двинулись в путь. Зашагал верблюд, запряженный в телегу, в которой поместились мы с товарищем и нашим общим другом легавым сеттером Фаустом, привезенным из России. Немного спустя осталась позади Кяхта, и мы ступили на монгольскую землю. Прощай, родина! Прощай надолго! Придется ли еще тебя увидеть? Или нам суждено не вернуться из чужой далекой стороны?..
На всем протяжении от Кяхты до Урги [6] (около 300 километров) местность носит характер лучших частей нашего Забайкалья; здесь то же обилие леса и воды, те же превосходные луга на пологих горных скатах — словом, путнику еще ничто не возвещает о близости пустыни.
Гористая полоса, залегающая между Кяхтой и Ургой, довольно богата лесами, но эти леса далеко не представляют такого богатства, как наши сибирские. Из деревьев здесь преобладают сосна, лиственница и белая береза. По долинам и открытым склонам гор растет превосходная густая трава, доставляющая пищу монгольскому скоту, который круглый год пасется на подножном корму.
В животном царстве зимою было не много разнообразия. Всего чаще встречались серые куропатки, зайцы и пищухи; зимующие жаворонки и чечетки большими стадами держались на дороге.
Через неделю по выезде из Кяхты мы добрались до Урги.
Город Урга, главный пункт Северной Монголии, лежит на реке Тола.
Этот город состоит из двух частей: монгольской и китайской. Жителей во всей Урге считается до тридцати тысяч. Население китайского города, выстроенного из глиняных фанз, состоит исключительно из китайцев — чиновников и торговцев.
В монгольском городе на первом плане кумирни со своими позолоченными куполами и дворец Кутухты — земного представителя божества. Впрочем, этот дворец по своей наружности почти не отличается от кумирен, между которыми самая замечательная по величине и архитектуре — храм Майдари, будущего правителя мира. Это высокое квадратное здание с плоскою крышею и зубчатыми стенами; внутри его на возвышении помещается статуя Майдари в образе сидящего и улыбающегося человека. Эта статуя имеет до 10,5 метра вышины и весит,