Чтобы избавиться от высокого перевала через хребет Бурхан-Будда, мы решили обойти его по ущелью Номохун-Гол.
Передневав на Номохун-Голе, направились вверх по реке в горы Бурхан-Будда.
18 сентября мы оставили позади себя этот хребет и пришли в урочище Дынсы-Обо, попав на Тибетское плато, вернее, на последнюю к нему ступень со стороны Цайдама.
Характер местности и всей природы круто изменился: мы вступали словно в иной мир, где прежде всего поражало обилие крупных зверей, мало или почти вовсе не страшившихся человека. Невдалеке от нашего стойбища паслись табуны куланов, лежали и в одиночку расхаживали дикие яки, в грациозных позах стояли самцы оронго. Быстро, словно резиновые мячики, скакали маленькие антилопы ада. Не было конца удивлению и восторгу моих спутников: они в первый раз увидели такое количество диких животных.
Мы провели двое суток в Дынсы-Обо и направились прежним своим путем 1872–1873 годов.
Огромная высота местности над уровнем моря уже давала себя чувствовать, как всегда, одышкой, сердцебиением, скорой усталостью при ходьбе, особенно быстрой, когда шли в гору, наконец общим ослаблением сил. Все это сильнее проявлялось вначале, пока не выработалась привычка. К тому же и погода круто переменилась: начались бури, иногда со снегом или мелким градом.
Незаметно, поднимаясь пологими долинами, мы достигли перевала через хребет Шуга.
Этот хребет тянется до среднего течения реки Шуги. Выйдя на эту реку, мы продолжали движение не прежним путем к реке Мур-Усу, но взяли более западное направление и двинулись сначала вниз по реке Шуге.
Хорошие пастбища в долине среднего течения реки Шуги привлекают сюда массу травоядных зверей. С удивлением и любопытством смотрели доверчивые животные на караван, почти не пугаясь его. Табуны куланов отходили немного в сторону и, повернувшись всею кучей, пропускали нас мимо себя, а иногда даже некоторое время следовали сзади верблюдов. Антилопы оронго и ада спокойно паслись и резвились по сторонам или перебегали дорогу перед нашими верховыми лошадьми. Лежавшие после покормки дикие яки даже не трудились вставать, если караван проходил мимо них на расстоянии четверти километра.
Сделав двойной переход вниз по реке, мы выбрали удобное место и остались здесь дневать, с исключительной целью добыть здесь шкуры для коллекций. Излишняя бойня, ради одной охотничьей потехи, не дозволялась.
Мы спустились вниз по реке Шуге до начала ее прорыва через горную окраину к Цайдаму и прошли еще километров 10 в прежнем, западном направлении по узкой долине. С обоих концов равнины ведут перевалы на юг через хребет Марко Поло. Мы прошли теперь восточным перевалом, попали на высокое Северно-Тибетское плато и во все время дальнейшего пути по Тибету ни разу не спускались ниже 4200 метров над уровнем моря.
Неприветливо встретило нас могучее нагорье! Как теперь, помню я пронизывавшую до костей бурю и грозные снеговые тучи, висевшие над широким горизонтом. Наш проводник объяснил, что дальше он плохо знает дорогу, потому что ходил по ней пятнадцать лет назад.
Пришла еще новая беда: в ночь на 3 октября выпал снег толстым слоем 15 сантиметров, а на следующий день подбавил вдвое более. Мороз стал в 9 °C. Наши караванные животные почти совсем не могли добывать себе корма. Голодные верблюды съели друг на друге несколько вьючных седел, набитых соломой; лошадям было дано по две пригоршни ячменя; его необходимо было беречь, как драгоценность. Весь аргал покрыло снегом, трудно было его отыскать, да и горел он крайне плохо. Приходилось сидеть в дыму или в холодной юрте без огня. С великим трудом сварили чай и мясо для еды. Идти вперед нечего было и думать. Целых двое суток мы провели на одном месте в ожидании лучшей погоды.
На третий день немного разъяснило, но лишь только мы двинулись вперед, снова поднялась метель, и мы вынуждены были остановиться, сделав 8 километров от прежнего бивуака. К счастью, новое место оказалось обильнее травой, и мы, по крайней мере, перестали сильно тревожиться за участь своих караванных животных.
Однако положение наше становилось очень серьезным: выпавший снег не таял, а ночью мороз вдруг хватил в 23 °C. Трудно было надеяться, что все это скоро кончится. Наоборот, следовало ожидать еще худшего в будущем, тем более что ежедневно мимо нашего стойбища проходили большие стада зверей, особенно яков. Они направлялись на юго-восток, в более низкую и теплую долину Мур-Усу.
Проводник по-прежнему постоянно давал один совет — возвратиться в Цайдам, но об этом я не хотел и слышать.
— Что будет, то и будет, а мы пойдем далее, — говорил я своим спутникам, и, к величайшей их чести, все, как один, рвались вперед. С такими товарищами можно было сделать многое!
Еще двое суток провели мы в невольной стоянке, ожидая лучшей погоды, но морозы не прекращались. Между тем наши верблюды и лошади стали худеть от бескормицы. Нужно было двигаться вперед, хотя наугад. Сначала, соблазняясь примером зверей, которые продолжали по-прежнему идти к юго-востоку, я хотел направиться туда же, выйти к устью реки Напчитай-Улан-Мурень, где мы были в 1873 году, и отсюда следовать вверх по реке Мур-Усу, но этим кружным путем пришлось бы сделать лишнюю сотню километров и, возможно, ничего не выиграть относительно удобства движения. Поэтому мы направились по-прежнему на юго-запад, к горам Кукушили, которые длинным белым валом виднелись на горизонте впереди нас.
День был ясный, снег блестел нестерпимо. От этого блеска сразу заболели глаза не только у всех нас, но даже у верблюдов и нескольких баранов, которых мы гнали с собой из Цайдама. Один из баранов даже ослеп, и мы принуждены были зарезать его без нужды в мясе. Воспаленные глаза верблюдов пришлось промывать крепким настоем чая и спринцевать свинцовой примочкой; те же лекарства служили и для нас. Синие очки, которые я надел, мало помогали: отраженный снегом свет попадал в глаза с боков; необходимы были очки с боковыми сетками, а таких не было. Казаки вместо очков завязывали свои глаза синими тряпками, а монголы — прядью волос из черного хвоста дикого яка. Этот способ, употребляемый монголами и тангутами, очень практичен, но необходима привычка к такой волосяной повязке.
Небольшими переходами мы в три дня добрались до гор Кукушили. Погода стояла ясная; по ночам морозы переходили за 20 °C, но днем, когда стихал ветер, солнце грело довольно сильно.