— Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь, и эти слова прозвучали так просто, так естественно, будто он говорил их сотни раз. — Я люблю тебя, Эмилия. С того самого дня, когда ты пришла в школу с двумя косичками. Я люблю тебя семь лет. И буду любить всегда.
Я смотрела на него, и слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с дождём. Внутри меня всё пело, всё цвело, всё дышало им. Я не знала, что сказать. Слишком много слов крутилось в голове, но ни одно не было достаточно большим, чтобы вместить то, что я чувствовала.
— Алексей, — сказала я, и мой голос дрожал. — Я…
Он приложил палец к моим губам.
— Не надо, — сказал он. — Не говори сейчас. Я подожду. Я умею ждать.
Я покачала головой. Нет. Больше никаких пауз. Больше никаких «подожду». Я устала ждать. Я устала бояться. Я устала прятаться за броней, которая давно стала мне мала.
— Я люблю тебя, — сказала я, и эти слова вырвались из самого сердца, из того места, где жила надежда, которую я так долго прятала. — Я люблю тебя, Алексей. Я не знаю, когда это началось. Может быть, в тот день, когда ты принёс лилии. А может быть, раньше. Может быть, я всегда тебя любила. Просто боялась признаться.
Он смотрел на меня, и его глаза наполнились слезами. Он не плакал — он светился. Светился изнутри, как тот самый светлячок на террасе его ресторана.
— Ты правда? — спросил он, и в его голосе было столько надежды, что у меня сердце разрывалось. — Ты правда меня любишь?
— Правда, — я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Как дура. Как в первый раз. Как будто мне снова пятнадцать, и ты стоишь у доски с нахальной ухмылкой, а я ненавижу тебя всей душой. Только теперь я не ненавижу. Я люблю.
Он рассмеялся, и в этом смехе было всё — облегчение, радость, счастье. Он обнял меня, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала его сердце — оно колотилось так же сильно, как моё. Чувствовала его дыхание — тёплое, прерывистое. Чувствовала его руки — сильные, надёжные, родные.
— Я люблю тебя, — повторял он, пряча лицо в моих волосах. — Я люблю тебя, Эмилия. Спасибо. Спасибо, что дала мне шанс. Спасибо, что поверила. Спасибо, что любишь.
Я обнимала его, чувствуя, как дождь стихает, как грома уходят за горизонт, как сквозь тучи пробивается солнце. Его лучи падали на нас, на яблоню, на мокрую траву, на лепестки, которые устилали землю бело-розовым ковром.
— Смотри, — сказал Алексей, поднимая голову. — Радуга.
Я посмотрела на небо. Над садом, над городом, над всем миром сияла радуга — яркая, разноцветная, такая огромная, что, казалось, упиралась концами в край земли.
— Красиво, — выдохнула я.
— Ты красивее, — сказал он, и в его глазах я увидела радугу, и солнце, и яблоневый цвет, и себя — счастливую, влюблённую, настоящую.
Он поцеловал меня снова, и в этом поцелуе не было неуклюжести. Только нежность. Только благодарность. Только любовь.
Мы стояли под цветущей яблоней, мокрые, счастливые, и я чувствовала, как внутри меня расцветает весна. Настоящая. Долгожданная. Та, которой я боялась, которую не пускала, которую отрицала. Она пришла. И я была готова её принять.
— Алексей, — сказала я, когда мы отстранились.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал: я не простила тебя за школу. Не полностью. Не сейчас. Может быть, никогда не прощу.
Он кивнул, и в его глазах не было обиды.
— Я знаю, — сказал он. — И я не прошу прощения. Не сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: я изменился. И я буду доказывать это каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Столько, сколько понадобится.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Я буду ждать, — сказала я. — Я тоже умею ждать.
Он рассмеялся и снова поцеловал меня — легко, как лепесток, падающий с яблони.
Мы вышли из-под ветвей, когда дождь совсем кончился. Солнце сияло вовсю, и капли на траве, на листьях, на лепестках сверкали, как бриллианты. Мы были мокрые, растрёпанные, но счастливые.
— Давай вернёмся ко мне? — предложил Алексей. — Высушимся, выпьем чаю. Я испеку новые пирожные.
— С лимоном? — спросила я.
— С лимоном, — он улыбнулся. — Для тебя — всегда с лимоном.
Я взяла его за руку, и мы пошли по аллее, по которой недавно бежали от дождя. Теперь она была золотой от солнца, и каждая лужа отражала небо, и в каждой луже было солнце, и радуга, и мы — двое, которые наконец нашли друг друга.
— Алексей, — сказала я, когда мы вышли из сада.
— Да?
— Спасибо, что не сдался.
Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Я не мог сдаться, — сказал он. — Ты стоишь того, чтобы пытаться. Сто тридцать семь раз. И ещё столько же. Всегда.
Я встала на цыпочки и поцеловала его сама — впервые без его просьбы, без его инициативы. Просто потому, что хотела. Потому что не могла иначе. Потому что любила.
— Я люблю тебя, — сказала я.
Он улыбнулся, и в этой улыбке я увидела всё: наше прошлое, которое мы не можем изменить, наше настоящее, которое мы строим, и наше будущее, которое мы выбираем.
— Я люблю тебя, — ответил он. — Всегда.
Мы пошли дальше, держась за руки, и я чувствовала, как весна заполняет меня изнутри. Не календарная — настоящая. Та, что цветёт даже после самой долгой зимы. Та, что приходит, когда её не ждут. Та, что остаётся навсегда.
Глава 12
После того дня в ботаническом саду всё изменилось. Не внешне — мы по-прежнему встречались, гуляли, говорили о разном. Но внутри меня что-то сдвинулось, встало на свои места, обрело ту самую гармонию, которую я искала так долго. Я перестала бояться. Перестала ждать подвоха. Перестала анализировать каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд. Я просто позволяла себе быть счастливой.
Прошла неделя. Мы виделись почти каждый день — он приходил в студию с кофе, я приезжала в ресторан, когда он готовил новое меню. Мы гуляли по набережной, сидели в маленьких кофейнях, смотрели, как город просыпается после зимней спячки. И с каждым днём я чувствовала, как моя броня — та самая, которую я строила годами, — становится всё тоньше, прозрачнее, пока не превращается в едва заметную плёнку, которую можно снять одним