Тер Эйтель наградил меня каким-то странным взглядом.
— Мы оба знаем, что я виноват, — тихо не согласился он со мной. — И я прошу у вас прощения за все зло, что невольно причинил. Мне следовало сразу понять, еще в вечер бала, когда мы устроили переполох на хозяйственном дворе, что вы выросли и воспитывались совершенно в другой среде. Что принцессы обычно если и работают, то выполняют совершенно другие обязанности…
Меня передернуло от намека на благотворительность, которой обычно занималась маменька. Терпеть ее не могу. Нет, помочь бедным и убогим — дело благое. Но стоять при этом с постной миной, как памятник самой себе ненавижу. Мне проще пойти руками что-то сделать, чем изображать святую мученицу.
— Я — неправильная принцесса! — хмуро заявила блондину. — Некромантка. Правда, необученная. Но это мало на что влияет. Обычные занятия королев и принцесс меня раздражают. От этого становится только хуже: я теряю контроль над собственной магией. И тогда случаются… всякие неприятные штуки, — запнувшись, с трудом подобрала я наиболее обтекаемое определение тем безобразиям, которые обычно происходили по моей вине, если матушка пыталась заставить меня вести себя так, как, по ее мнению, полагалось имперской принцессе. — До вашего появления у меня как-то получалось удерживать золотую середину между запрещенной у нас некромантией и положенным девице моего положения образом жизни. И только с вашим появлением все рухнуло.
Бросив короткий взгляд из-под ресниц на тер Эйтеля, я на миг поджала губы, решая, стоит ли быть откровенной до конца или это неоправданный риск. Но смелости быть искренней с блондином не нашлось. И я сухо закончила:
— Я прощу вас и все забуду. Если вы исчезнете из моей жизни. Ибо из-за вашего вмешательства в нее я уже одной ногой замужем…
Теперь нахмурился и поджал губы тер Эйтель. Скрестил на груди руки, будто закрываясь от меня. И выдохнул, приподняв подбородок:
— У меня есть лучшее предложение: в качестве извинений я буду учить вас управляться с вашей непокорной магией. Так и вы научитесь полезному, и я выполню свои обязательства.
Что-о-о-о?!..
У меня отвисла челюсть, когда я осознала смысл услышанного. Как это? Откуда блондин знает некромантию?
— Откуда вы знаете некромантию? — хмуро поинтересовалась, судорожно размышляя, что происходит и что мне делать дальше. В душе боролся страх оказаться в хитроумном капкане с желанием научиться хоть чему-нибудь.
— Я много кой-чего знаю и умею, — криво усмехнулся в ответ блондин. Поколебался. И тихо добавил: — Я — маг-универсал. Просто по прибытии в империю умолчал о том, что, кроме стихий, мне еще подчиняется и магия смерти.
В комнате повисла настороженная тишина. Я смотрела на пришлого аристократа, вынырнувшего в мою жизнь неизвестно из какой дыры, и не знала, как к нему относиться. Согласно нашим законам, я обязана немедленно сообщить о некроманте батюшке или хотя бы старшему брату. Но после этого тер Эйтеля в кратчайшие сроки вышлют за пределы империи без права возврата. Соответственно, я лишусь предполагаемого преподавателя. А если умолчу и буду учиться некромантии, а блондин окажется вражеским лазутчиком?.. Что тогда делать? Не зря же именно с его появлением в самом защищенном крыле дворцового комплекса начало твориться демон пойми что!
Решение должна была принять я. Здесь и сейчас. Но, боги, как же это было сложно! И как папенька постоянно так живет? Ежедневно делая выбор и принимая на себя ответственность.
Решившись, я задала самый волнующий меня вопрос:
— Объясните, откуда у вас доступ в семейное крыло? Доступ сюда дает лично император после тщательной проверки человека тайной канцелярией. А я не могла не заметить, что вы ходите в жилое крыло императорской семьи как к себе домой…
— Я не могу рассказать, — поморщившись, перебил меня тер Эйтель. Покосился на мое помрачневшее лицо и пояснил: — Связан словом. Но я могу поклясться жизнью и магией, что не являюсь врагом империи, вашей семьи и вас лично, Розамунда.
Он что же, думает, что я благородно откажусь от клятвы? Ха!.. Да как бы, не так! Тер Эйтель сам подсказал мне выход из ситуации, когда я могу и обучаться некромантии, и получить гарантии того, что блондин неопасен!
— Клянитесь! — мило улыбнулась в потемневшие серо-стальные глаза, красиво скрестив руки на коленях и приготовившись внимать.
Если тер Эйтель и был раздосадован моим требованием, он ничем этого не показал. Зато удивил безмерно, когда создал магией воздушное, едва заметно мерцающее лезвие и порезал им ладонь. Это была высшая магия, доступная единицам не только в империи, но и во всем мире. И это означало, что кем бы блондин ни был, как маг, он был гораздо сильней папеньки и братьев. Да моим родственникам, даже сложив свою магию в единый поток, скорее всего, нечего было бы противопоставить пришлому аристократу! Кто же он такой?..
А тер Эйтель, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове, свободно, спокойно и уверенно произнес слова клятвы, призывая магию в свидетели того, что не желает причинить вред мне, моей семье и империи. Проговорив формулу, он небрежно стряхнул с ладони собравшуюся там кровь. Сверкающие, как рубины капли не долетели до пола, вспыхнув и сгорев на лету. А блондин небрежным жестом залечил себе порез…
— Вы еще и магией жизни владеете?.. — шокировано вырвалось у меня.
Тер Эйтель криво усмехнулся в ответ:
— Магия смерти и магия жизни никогда не дружили друг с другом. Я не умею лечить. А это, — он приподнял ладонь и слегка встряхнул ею в воздухе, — образовательный минимум военной академии. С помощью стихий можно залечить раны и ушибы, обезболить травмы. Но не больше.
— А… ага… — совершенно возмутительным образом выдохнула я, вытаращив глаза и на пару секунд забывшись. Блондин приоткрывался все с новой и новой стороны.
В этот миг, давая мне передышку и возможность собраться с мыслями, распахнулась входная дверь и на пороге появился толкающий перед собой тележку с продуктами баронет:
— Уфф!.. — не замечая меня, фыркнул скелет, отбрасывая в сторону плащ, — как же раздражает эта тряпка!..
Баронет захлопнул входную дверь, повернулся, сделал шаг и, наконец, заметил меня. Был бы он живым, я бы сказала: «поменялся в лице», но у скелета был только череп, напрочь лишенный мимики. И тем не менее, я была точно уверена в том, что скелет «побледнел»:
— Простите, Ваше Высочество! — сконфуженно пробормотал баронет.
Я отмахнулась. Камердинер и сам знал, что нарушил. А мне разбираться с ним не хотелось. Не терпелось вернуться к прерванному разговору с блондином.
— Накрывай