Сначала раздался легкий и едва уловимый треск. Потом — шорох. Скосив глаза вниз, я увидела, как из-под каблуков начали вылезать крошечные призрачные скелеты мышей, восторженно пищащие и танцующие вальс вокруг ног Эдгара.
Маркиз тоже посмотрел вниз, остановившись прямо посреди круга и мешая другим танцующим, взвизгнул тонким женским голосом, но попытался сохранить достоинство. Однако это оказалось последней каплей: его парик окончательно съехал на левое плечо, а мыши начали карабкаться вверх по его штанам.
— Это... это... магическая атака! Я требую...
А мне вдруг стало легко-легко. Не знаю, как тленом я ухитрилась создать призраки скелетов, но это не помешало мне отступить от горе-жениха на пару шагов:
— Вы требуете слишком многого, — спокойно сообщила дергающемуся Эдгару, делая реверанс и покидая танцпол под аплодисменты тех, кто давно мечтал, чтобы кто-нибудь заткнул маркиза. И таких оказалось на удивление много. Придворных не смутили даже прозрачные, светящиеся потусторонним светом скелеты мышей.
Когда я вернулась на тронное возвышение, папенька кисло хмыкнул:
— Дочь, если ты научишься контролировать это — у нас будет очень интересная дипломатия.
А маменька вздохнул:
— И очень много мышей…
А бал продолжался дальше, словно ничего не произошло. Мыши исчезли, будто их и не было, вместе с маркизом, а придворные вновь зашептались о политике, моде и магии. Я стояла рядом с родителями, уже слегка утомленная, и гадала, как долго продлится это безобразие под названием: «отведи принцессу к алтарю» и сможет ли тер Эйтель, как мы договаривались, пригласить меня на третий танец.
Не смог. Просто не успел. Будто из-под пола передо мной появился очередной претендент на мою руку и сердце — лорд Валериан. Камзол цвета ночного бархата, выгодно подчеркивавший томную бледность молодого мужчины, на груди — алая роза, свежая, будто только что срезанная в императорском саду. А на губах восторженная улыбка, соперничающая по яркости с магическим освещением зала. Он двигался с грацией прирожденного танцора. И я чуть не застонала: под взглядом маменьки отказать этому фанфарону не было никакой возможности. Придется терпеть. И «отплатить» за это при случае.
Валериан изящно поклонился, и его голос зазвучал, как музыка, явно долго репетировал:
— Принцесса Розамунда, вы — как утро в саду Эльмиры, когда росы еще не испарились, а птицы поют только для вас. Ваши глаза — как озера в лунном свете, в которых отражаются мечты.
Чего-чего, но такого я точно не ожидала. За Валерианом при дворе закрепилась слава пустышки, бездарного прожигателя жизни. Я точно знала, что его родители лезли из кожи вон, чтобы подобрать Валериану богатую невесту. Но тот предпочитал спускать последнее за карточными столами. Интересно, где он добыл себе новый камзол? Неужто выиграл в карты?
Я приподняла бровь, но позволила себя вывести в центр зала. Музыка зазвучала, и мы закружились в вальсе.
— Ваш голос — как шелест лепестков в ветре. Ваш шаг — как танец ласточки над водой. Ваше присутствие — как весна, что приходит даже в самые холодные сердца, — продолжал изливать на меня лесть, как из кувшина изобилия Валериан. Вот интересно, это он сам придумал или кто-то ему написал на листке, а он заучил?
Потенциальный супруг вещал, не умолкая, и каждый комплимент был все более витиеватым:
— Вы — как роза, что цветет в полночь, как звезда, что не гаснет даже в бурю. Вы — как сама жизнь, и я — лишь скромный лепесток, мечтающий быть рядом.
Я уже с трудом сдерживала саркастичную усмешку. Он хоть думает, что говорит? Нет, все слова поэтичные и звучные, не спорю. И наверняка другие девицы уже давно превратились бы в сладкую лужицу у ног галантного кавалера. Но сравнивать некромантку с утром и розой?.. Я покосилась на ту самую розу на груди Валериана. Магия внутри меня, как капризный кот, потянулась к цветку. Я просто не успела ее сдержать. И магия смерти слегка коснулась нежных цветочных лепестков.
Роза вздрогнула. Сначала потемнела и даже немного съежилась. Привычная реакция всего, к чему прикасался тлен. Но потом начались странности: цветок стал источать запах — не гнили, нет. Что-то гораздо хуже: смесь тухлой капусты, перегретого сыра и болотной жижи. И запах распространился мгновенно, ударив по носу ближайших танцующих.
— О, боги!.. — прошептала одна из фрейлин, бросая своего кавалера и отступая.
— Фу!.. Что это еще такое? Неужели маги не могли позаботиться о воздухе в бальной зале? — спросил кто-то еще с явным отвращением в голосе.
— По-моему, это кавалер принцессы, желая ей понравиться, сожрал зомби, — проскрипел старческий голос.
Валериан замер. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд беспокойно заметался. Видимо, не знал, что предпринять, когда события пошли вразрез с его планом. Он попытался незаметно сорвать цветок. Но беда: тот, словно приклеенный магией, не поддавался.
— Вы... вы все равно прекрасны, принцесса! — жалко выдохнул Валериан. — Даже этот аромат — как напоминание, что истинная красота не нуждается в украшениях.
На этом танец завершился. Валериан скованно поклонился, теперь уже с заметной дрожью, и поспешил удалиться, оставляя за собой шлейф зловония и шепотки.
Когда я вернулась к родителям, папенька встретил меня подозрительным прищуром:
— Я начинаю подозревать, что ты делаешь это нарочно.
Придумать достойный ответ я не успела. Зазвучали первые такты самого ненавистного для меня танца — тилиона. Медленный и величественный, представляющий из себя скорее набор фигур, шествие по залу, он ни за что не помешал бы кому-то вроде Валериана заваливать меня комплиментами. Или аргументами за брак с ним, как маркиз Эдгар. Естественно, сразу же вокруг меня появилась толпа желающих «осчастливить» принцессу. Но на мое счастье, в этот раз первее всех успел блондин…
— Ваше Высочество, — произнес тер Эйтель, низко поклонившись. — Разрешите пригласить вас на танец?
Он протянул руку, и в этом жесте было все: галантность, вызов, и напоминание о договоре, заключенном между ними. Я с трудом сдержала облегченный вздох: успел. Игра началась.
Не желая демонстрировать окружающим, особенно родителям, заинтересованность в танце с блондином, я помедлила, делая вид, что раздумываю. Несколько дольше, чем того требовал этикет. Пусть считают, что я злюсь на тер Эйтеля. Но, в конце концов, величественно кивнула, словно снисходя до простого смертного. И не смогла отказать себе в удовольствии слегка его поддразнить:
— Конечно, мой будущий супруг, — едва