— Как будто у меня был выбор, Аларик, — язвительно бросила ему в ответ. — И что на этот раз?
— Пройдем, — он пропустил нас в открывший свои двери куб. — Сегодня утром на нашей границе был найден разведчик.
— И твои дрессированные собачки не смогли его расколоть?
— В том то и дело — не смогли. Он точно не из Медеи.
— И как это понимать? — встревоженно спросила Мари.
— Сейчас все увидите, — на звук наших шагов включилось автоматическое освещение, и перед нами появился стол с находящимся на нем человеком. Хотя… Я не могла сказать точно, что именно я увидела.
Это был определенно мужчина. Примерно метр восемьдесят в странном широком балахоне. И все бы ничего, только вот землистый цвет его кожи и полностью отсутствующий рот, вместо которого торчали оголенные челюсти с неполным набором зубов, намертво приковывали к себе взгляд. Если бы не его подергивания, решила бы, что передо мной лежит мертвец.
— Охренеть… — тихо протянула Мари. — Это что такое?
— Понять бы, — ответил ей Аларик. — Первый раз такое вижу. Наш патруль обнаружил его у восточной границы. Он просто стоял там и смотрел. При попытке захвата оказал нечеловеческий отпор, и мы потеряли нескольких ребят. Смотрите, — откинул часть его балахона, и мы увидели вместо руки кости. — Гарри с командой попытались считать его, но там было пусто. Ничего. Только непроглядная тьма. А когда попытались проникнуть глубже, получили такой откат, что нескольких отвезли в медпункт с лопнувшими барабанными перепонками и кровоизлияниями глаз. Если быть точным, он заставил их плакать кровавыми слезами.
— Может это один из одичавших? — предположила Мари.
— Давно ты видела их? — процедил Аларик. — Я вот совсем недавно, и они не напоминали живые трупы. Вперед, Амара. Мне нужно знать, кто это, мать его!
— Бегу и падаю, — хмыкнула. — Мне только кровавых слез не хватало.
— А у тебя нет выбора, — заметил мой создатель. — Сколько бы ты ни пререкалась тут со мной — все равно сделаешь то, что я прикажу. Либо по своей воле, либо принудительно. Выбирай.
— Если бы у меня в действительности был выбор, я послала бы тебя в жопу, — подошла ближе к существу на столе и села напротив его головы. Он, словно ощутив это, замер. — Будете дышать мне в затылок?
— Она права, Аларик. Давай выйдем. Мне неприятно смотреть на это, — прошептала Мари.
— Не мешайте работать — выйдите, — я не смотрела на них, но характерный звук закрывающихся дверей меня удовлетворил. Мнимая свобода, чтоб ее! — И кто же ты такой? — протянула и аккуратно дотронулась до его лица. Отвращения не испытала — скорее интерес.
Я уже говорила, что я — эксперимент? Причем один из самых удачных. Чего только ни делал со мной Аларик. И браслет на моей ноге был не просто так. Сделав из меня свое самое лучшее оружие, он не смог вытравить из меня меня саму. Телепаты могли работать на расстоянии или при непосредственном контакте с объектом. Я же могла и то, и другое. Но если любого другого телепата можно было одолеть его же оружием, то я была закрытой книгой. Никто не мог влезть в мое сознание, блокираторы сознания были мне нипочем, поэтому появился сдерживающий элемент. Могла не просто прочитать что-то, а завладеть сознанием и стереть личность. Но это было лишь каплей в море. После его последних опытов вследствии спонтанного изменения моих генов, мне стали подчиняться не только разумы, но и предметы. Аларик создал воистину самого настоящего монстра. Хоть и случайно. И по сей день он так и не смог повторить это. Браслет ограничивал мои силы. Ведь если бы было иначе — я уже давным давно бы уничтожила эту богадельню. Столько страданий, столько унесенных молодых жизней только потому, что кому-то захотелось поиграть в бога. Зарылась в растрепанные рыжие волосы мужчины и прикрыла глаза. Сила заструилась в теле, символы на моей коже обдало жаром, и я нырнула во тьму. Странно, боли не было — полное умиротворение. Любой живой разум — самый настоящий лабиринт с множеством дверей. Пока что я стояла у одной из них наглухо закрытой от внешних посягательств.
— Откройся мне, — ласково прошептала, ныряя глубже в темноту. — Я же такой же узник, как и ты. Кто ты? Ответь мне.
Не могла сказать, сколько блуждала в кромешном мраке. Тихий звук заставил меня остановиться. Он приманивал меня, затягивая все глубже. Что ж, надеюсь, что плакать кровью не буду. Пошла на зов, пока не остановилась около огромной появившейся из ниоткуда металлической двери. Постучала и она распахнула свои двери, открыв для меня совершенно невероятный мир. Бескрайняя пустошь с причудливыми высохшими деревьями и кружащими над ней черными воронами. Тут пахло цветами, несмотря на то, что вокруг все казалось мертвым. Увидела своего незнакомца и подошла к нему вплотную. Он стоял спокойно и смотрел прямо на меня.
— Привет, — протянула руку и дотронулась до его щеки. Ну или того, что от нее осталось. Он заскрежетал зубами и издал пронзительный вопль. Во мне все затрепетало. Обхватила второй рукой другую сторону его лица, не отрывая от него взгляда. — Кто же ты? — и снова страшный вопль. Возможно, если бы на моем месте был кто-то иной — давно бы испугался и умчался без оглядки. Но моя жизнь и так была сплошным кошмаром. Тут же было так свободно. Улыбнулась существу, и его лицо исказила гримаса. — Не уйдешь, сладкий. От меня не уходят. Мой самый страшный кошмар — моя собственная жизнь. Ты не можешь быть страшнее того, в чем я по уши каждый день, — он дернулся от моих слов, и сквозь его рваный балахон протянул ко мне костлявые руки, обвивая талию. Крепко и бескомпромиссно. И в то же мгновение по его чертам прошла рябь, являя уже другое. Непослушные рыжие волосы приобрели темный отлив, взгляд из пустующего превратился в хищный, поражая своим янтарным отливом, а вместо зияющего рта появились чувственные пухлые губы. Тело увеличилось в размерах, став шире и выше, а на месте балахона уже красовалась черная строгая форма. Губы вытянулись в оскале. Голова чуть наклонилась, и стоящий напротив мужчина уже оценивал меня.
— Так-так-так… — густой голос наполнил пространство вокруг нас. — И кто же решился постучаться в мои двери?
— Я первая спросила, — прищурилась. — И?
— Дерзкая, — усмехнулся. — Жаль, что от меня не уходят живыми.
— Ангел смерти? — предположила.
— О, это вряд ли. Я и есть смерть.
— Тогда у