У Альбатроса ярко-рыжие волосы, цвета моркови. Он, по всем меркам, скелетоподобен: впалые щёки, бледная кожа, маленькие, как у мыши, глаза. Но мой взгляд сначала падает на его рот, затем на лоб.
Над и под его губами — глубокие вмятины с отверстиями на концах. Я моргаю, осознавая: это следы того, что ему… зашивали рот.
Я прерывисто вдыхаю и перевожу взгляд на лоб. Там что-то написано. Розовые шрамы пересекают линию бровей. Я щурюсь, вытягиваю шею, чтобы разобрать.
— Д-Е-С-С-И-Н, — по слогам произносит Абсент и снова хихикает. — Он вырезал своё имя на лбу Альбатроса. Он вонзил лезвие так глубоко, что оно скребло по черепу! — Она толкает его к моей клетке. — Ему надоело слушать моего внука, так что он зашил ему и рот! Это я нашла его! Я думала оставить его немым навсегда!
Щёки Альбатроса пылают, он смотрит в пол, униженный. Его лицо изуродовано, исколото, изрезано, превращено в ужасное свидетельство печально известного гнева Дессина.
38. «Бог мне свидетель…»
Альбатрос скривился, его лицо исказилось от отвратительного раздражения. Толстые розовые шрамы на лбу сжались, делая имя Дессина почти нечитаемым.
— Он не пробьётся! Это место наглухо запечатано! Сам Бог не сможет его разрушить!
Я смотрю на него в полном неверии. Не может быть. Моя голова механически качает из стороны в сторону. Нет. Дессин? Мой Дессин? Но Альбатрос же говорил, что он не тот ужасный и великолепный человек, каким я его считала? Он сказал, что Дессин не силён и не разрушителен. Они просто заставили его думать, что он такой. Неужели Альбатрос пошёл на такие жертвы — позволил вырезать своё имя на лбу и зашить губы — ради этого… эксперимента?
Что… происходит?
Абсент толкает Альбатроса в спину наконечником арбалета. Он отступает за мою клетку и начинает толкать её к двери. Я цепляюсь за прутья, пальцы сжимают холодный металл. Куда мы идём? Дессин жив. Может, это очередной трюк? Эксперимент?
Абсент ведёт нас по коридору. Новый толчок сотрясает стены, с потолка сыплется пыль. Альбатрос продолжает издавать раздражённые звуки. Он что, смущён? Почему он не объяснит, что происходит?
— Ты сказал, что он… мёртв, — бормочу я, делая короткие вдохи. На языке растекается сладкий, сливочный вкус надежды. Он солгал?
Альбатрос фыркает.
— Ты, наверное, считаешь меня патологическим лжецом. Но уверяю, это не так. Ты даже не представляешь, какой прогресс я с тобой сделал. Как только мы выполним меры безопасности этой старухи, я верну тебя обратно, и мы ускорим процесс. Это будет тяжелее и мучительнее для тебя, но я абсолютно уверен — результат будет великолепен.
— Почему у тебя его имя вырезано на лбу? — осторожно спрашиваю я. Мне нужно знать, сколько из сказанного им — правда.
— Потому что этот самовлюблённый социопат, этот исполин, не желал учиться у меня! Он не был таким, как ты! Он не стремился познать то, чему я хотел его научить! Этот мерзкий человек был воплощённым злом.
Альбатрос толкает клетку быстрее, всё больше распаляясь от воспоминаний о Дессине и его возможностях. Мой взгляд скользит по сверкающим светильникам с хрустальными подвесками, расставленным вдоль бесконечного коридора. Стены из грубого камня, пол — тёмное дерево. Я представляла себе пытки в менее изысканном месте. С подземельями и протекающими потолками. Или белыми стенами и людьми в лабораторных халатах.
Абсент нажимает наконечником арбалета на камень в стене. Тот проваливается внутрь, и каменная дверь со скрипом открывается. Потайная комната. Альбатрос вкатывает меня внутрь. Первое, что я замечаю, — множество экранов, встроенных в каменную стену справа. Как минимум пятнадцать мониторов показывают разные углы обзора, внутри и снаружи.
БУМ! Громче, ближе. Ударная волна прокатывается сквозь меня.
Альбатрос с силой толкает клетку, пока мы не оказываемся внутри этой комнаты-убежища. Интерьер здесь совершенно иной. Стены, потолок и пол словно сделаны из стали. Вдоль стен расположены отсеки, параллельно встроенным экранам. По потолку тянется световая полоса. В комнате холодно, пахнет нафталином и бензином.
Я наблюдаю, как Альбатрос и Абсент уставились на экраны, выискивая источник беспорядка. Толчки прекратились. Они перешёптываются, указывая на разные мониторы. Я съёживаюсь в углу клетки, растирая руки по рукам и ногам, пытаясь согреться.
Мой взгляд снова падает на шрамы Альбатроса, включая те, что разрезают его губы. Интересно, что он сделал Дессину, чтобы спровоцировать такую реакцию. И если он был готов изувечить его… что он сделает с ним за то, что тот причинил мне боль? Но для этого Дессину нужно прорваться сюда.
Прошли месяцы с моего прибытия. Я не могу снова верить в него, в тот идеал, который создала. Не могу поддаться на эту уловку. Это больная иллюзия, проверка моей лояльности. Кроме того, это не может быть правдой, потому что Дессин спас бы меня за несколько дней. Не месяцев.
Меня бы не унижали, не изолировали, не били. Я бы не узнала, каково это — страдать от камней в почках, эндометриоза, аппендицита, родов, сломанной ноги, умирать от рака лёгких. Этот человек спас бы меня от всего.
— Вот видишь? Он не прорвётся! Он позорит себя! Он сдаётся! — восклицает Альбатрос, тыча худыми пальцами в экран.
Я подползаю к передней части клетки, всматриваясь в монитор. На четырёх экранах видны клубы пыли. Мой взгляд скользит по разрушениям, пытаясь разглядеть то, на что он указывает. Я вижу фигуру, выходящую из кадра. Это…? Нет. Его здесь нет. Это не он. Группы вооружённых людей приближаются, переходя с экрана на экран, направляясь прямо к нему. Но тот человек идёт медленно, шаги размеренные и точные. Он хочет, чтобы его видели. Хочет, чтобы за ним гнались. Я знаю эту походку. Она пропитана уверенностью и несокрушимой силой. Внутри меня вспыхивает огонёк возбуждения, надежды. Я так давно не чувствовала этого сладкого вкуса победы.
И это чертовски приятно.
Мои тюремщики поворачиваются ко мне, усмехаясь. Губы Альбатроса растягиваются, обнажая зубы, хотя улыбка и остаётся сжатой.
— Похоже, легенда о его величестве-психопате не оправдала ожиданий, а? — Он стучит пальцами по экрану и удовлетворённо вздыхает. — Я же говорил, что не лгал. Он — ничтожество, которое воображает себя великим.
Я смотрю на него прямо, пытаясь сдержать нарастающую эмоцию.
— Скажи, Альбатрос… если это правда, то как он оказался внутри здания? — Я чувствую, как злобная улыбка рассекает мои губы, обнажая зубы.
Он не мёртв.
Альбатрос и Абсент резко поворачиваются к экранам. Их головы мечутся от монитора к монитору. Когда они наконец замечают это, их спины каменеют.
Дессин стоит в комнате, похожей на