Он пришёл за мной!
Меня переполняет бурлящее возбуждение, будто под кожей взбудораженный рой пчёл. Прилив адреналина делает меня собранной и чуткой. Я смотрю на экраны, где Дессин был снаружи, и замечаю семифутовые шипы, увенчанные человеческими головами.
— Чёрт! — Абсент хлопает ладонью по экрану.
— Послушай, бродячая девчонка, он думает, что найти тебя здесь — пара пустяков! Наши технологии превосходят всё! Каждая мера безопасности создана, чтобы убить любого нарушителя на месте! Так что, если бы я был на твоём месте, я бы стёр эту ухмылку с лица и приготовился смотреть, как этот человек умрёт жалкой и мучительной смертью!
Лицо Альбатроса пылает, отчего шрам с именем выпирает, становясь серо-красным.
Но я не могу стереть счастье. Не хочу обнадёживаться — вдруг это очередной тест, игра света, испытание моей верности Альбатросу? Всё это может быть в моей голове, как и Дайшек, спасший меня от голодной стаи. Но я так давно не видела его лица, его тела, этих великолепных тёмных глаз. Я жаждала, чтобы это чувство вернулось в моё сердце, словно лёд, растаявший в пламени камина.
Смех Альбатроса возвращает меня к экранам. На крайнем левом мониторе Дессин идёт по длинному коридору с топором на плече. Его глаза затуманены безжалостной уверенностью. Как у путешественника во времени, уже видевшего гибель своих врагов.
— Кислота, разъедающая плоть, — говорит Альбатрос, кивая. — Система орошения вот-вот окатит его. Через…
— Три… два… один… — отсчитывает Абсент.
Я прижимаю лоб к прутьям. Кислота начинает литься с противоположного конца коридора, секция за секцией. Я жду, что Дессин развернётся, найдёт укрытие от химического ливня. Как туман, кислота покрывает каждый сантиметр пространства.
ОБЕРНИСЬ, ДЕССИН!
Он останавливается, будто только сейчас замечает поток с потолка. Осталось всего несколько ярдов, прежде чем он превратится в лужу пузырящейся плоти и костей.
Медленно, уверенно, он продолжает идти навстречу верной смерти. Не останавливается, не оценивает ситуацию, не выглядит осторожным. Ему всё равно, что это мера безопасности, призванная остановить его.
Но это не в его стиле, не так ли?
Я почти ожидаю, что Абсент рассмеётся, назовёт его дураком за то, что он бездумно шагнул в ловушку. Но старуха и изувеченный мужчина уставились на него, безмолвные, застывшие, едва дыша.
Они явно знают его. Знают, на что он способен. И им хватает ума бояться его уверенности.
Я вспоминаю, как Демехнеф пришли за Дессином в противогазах, бросила в комнату канистру, чтобы усыпить его. Но он улыбнулся, вдохнул через ноздри, показав, насколько он всегда на шаг впереди.
Сегодня то же самое.
Он шагает прямо в поток кислоты, и комната затаивает дыхание. Мы ждём воплей, воплей боли, плоти, растворяющейся на глазах. Но он идёт дальше, невозмутимый, невредимый. Как кукловод, разыгрывающий представление для этой скрытой аудитории.
Каждый его шаг — шаг охотника, жнеца душ, пришедшего забрать их. Отправить прямиком в ад.
— Как он…
— Он заменил её водой, — шипит Абсент.
Я смеюсь. Злорадный смех.
— Он играет с тобой!
Абсент резко разворачивается, распахивает дверцу клетки и вползает внутрь, пока я отползаю назад. Её костяшки бьют меня в челюсть, под глаза, последний удар приходится по нижней губе. Я кричу, когда её кулак наполняет мои глаза и нос давлением, горячими слезами. Кровь стекает по губам.
— Заткнись, глупая девчонка! Заткнись! Он не пробьётся сюда, даже если сам Бог ударит кулаком в эту дверь!
— Бабушка! — зовёт Альбатрос, указывая на экран.
Солдаты заполняют коридоры, организованным строем движутся к цели. Но Дессин уже в движении: он бежит по стене, делает сальто, полный оборот в воздухе над группой вооружённых людей. Всё происходит так легко. Чистый удар топора — и головы летят, как по маслу. Семь голов катятся по полу. Клочья кожи, брызги артерий заливают стены, пол, одежду Дессина.
Он не тратит времени на оценку своего труда, на разглядывание бойни, которую устроил. Вращая топор, он мчится по коридору, поворачивает за угол и…
— Он не знает о нашем новейшем элементе безопасности, — нервно бормочет Альбатрос.
Коридор, в котором он находится, содрогается, пол выбивает его из равновесия. Он останавливается, озираясь. Но реагирует недостаточно быстро. Металлические стены поднимаются с обеих сторон, запирая его. С оглушительным гулом они начинают сдвигаться, сжимая пространство, чтобы раздавить его.
Нет… сделай что-нибудь!
Экраны гаснут. Свет отключается. Мы погружаемся в полную темноту.
Я так привыкла к этой картине. Ни цвета, ни движения. Только я. Одна. Но вздохи и стоны Альбатроса и Абсент напоминают мне: это реально. Я не снова в ловушке своего разума.
— Что он сделал?! Какого чёрта этот парень устроил?! Он мёртв? Его раздавило? У нас никогда не отключалось электричество! — визжит она, как умирающая ворона. Я чувствую, как что-то ударяет по клетке. — Если ты хотя бы громко дышать посмеешь, я разнесу твою блондинистую голову этим арбалетом!
Абсент напугана. Я никогда не слышала, чтобы она боялась хоть чего-то. Это наполняет меня ещё большей надеждой.
Пожалуйста, пусть это будет правдой.
— Он мёртв, бабушка. Он не мог выжить. Стены сдвигаются так быстро, что человек не успеет даже моргнуть, не то что придумать выход.
Я слышу, как он пытается убедить себя в этом. Но Дессин — не обычный человек. Он продумывает всё заранее, действует стратегически, всегда остаётся самым умным в комнате. Я верю, что он знал о стенах, как знал, что кислоту нужно заменить водой.
Раз они не видят меня, я снова расслабляюсь в улыбке, и меня переполняет гордость, когда я вижу, как он делает то, что умеет лучше всего. Это бесконечно притягательно.
Альбатрос кряхтит и внезапно оказывается у левой стороны клетки. Его дыхание горячее, пахнет сигаретами, травами.
— Мы ещё можем закончить это! Увидеть прогресс, на который я надеялся! Ты знаешь, зачем я подвергал тебя всему этому?
— Нет, — отвечаю я. — Я не понимаю, зачем злые люди творят зло.
— Это не было злом! Это было необходимо! Тебя били. Запирали в клетке, в тесном замкнутом пространстве. Ты сидела в собственных испражнениях. Тебя кормили насильно. Обливали ледяной водой. — Он тяжело дышит. Во мне просыпается зловещий страх. — Всё это должно было пробудить твоё детство… и детство твоей сестры.
Моя кровь превращается в кислоту.
— Что?
Воспоминания о подвале, приступах отца, ужасных историях Скарлетт пронзают меня. Колят со всех